— Ага, такое же чучело, как и ты, — огрызнулась я. — Пошли.

Мы подошли к дому. Это был ничем не примечательный двухэтажный особняк. От других домов его отличала лишь высокая каменная стена с укрепленной на ней вывеской. На ней по-английски было написано: «Частное владение. Просьба соблюдать тишину. Вход для паломников с 15.00 до 17.00, кроме воскресенья».

Посмотрев на часы, я увидела, что до трех осталось всего ничего, и решила подождать. Но Анжелика была другого мнения. Она решительно нажала кнопку звонка.

Долго никто не отвечал. Наконец, приоткрылось окошечко в калитке, и кто-то произнес на иврите недовольным голосом:

— Еще рано, приходите в три.

— Что он говорит, Валерия? — спросила моя спутница.

— То, что и следовало ожидать, — еще рано.

— Послушайте, — Анжелика обратилась к хозяину на английском, — мы не туристы.

— Какое мне дело, кто вы? — перешел он тоже на английский. — Я открываю дом в три, тогда и впущу.

— Мы пришли забрать то, что положено нам по праву! — Голос Анжелики стал торжественным, и она произнесла знакомую мне фразу на арамейском. — Натра! Теа-дэр нутар!

Признаться, я опешила. Мне и в голову не приходило, что Анжелика знает эти слова, которые Денис расшифровал в компьютере Ильи. Хотя почему бы и нет? Илья вполне мог посвятить жену в секреты своей миссии. И то, что не удалось ему, продолжила Анжелика.

Ворота заскрипели и отворились. На пороге стоял пожилой человек, небритый, одетый в домашние брюки и шлепанцы. Он с сомнением оглядел нас.

— Заходите…

Мы вошли в небольшой тенистый дворик. Вдоль стен стояли деревянные, грубо сколоченные скамейки. Посередине двора расположился небольшой бассейн с краниками в виде золотых рыбок. Несколько рыб плавали в зеленой воде. Рядом с бассейном из земли торчал толстый обрубок оливкового дерева, весь покрашенный известкой. Из него тянулись свежие побеги. На обрубке висела табличка: «Этой маслине — 2000 лет. Она ровесница Иисуса и Марии Магдалины». Видимо, здесь все было предназначено для туристов.

В доме царил прохладный полумрак. В большой гостиной пахло ладаном, и все напоминало небольшую молельню. Свечи, правда, были погашены, но, как я поняла, до трех оставалось еще время, чтобы привести все в рабочее состояние. На стене висела большая икона. На ней была изображена все та же Магдалина, но более строгого рисунка. Под стеклом, в открытых ящиках, лежали пожелтевшие рукописи и предметы старины. Впечатляло.

Но старик не задержался в этой комнате — очевидно, здесь все было на публику. Он открыл небольшую дверь, спрятанную за бархатным занавесом, и пригласил нас следовать за ним. Мы вошли и очутились в обыкновенной израильской комнате с квадратной мраморной плиткой на полу и пластмассовыми жалюзи на окнах.

— Присаживайтесь, — сказал хозяин. — Меня зовут Шимон.

Мы сели за стол и не знали, о чем говорить.

— Я знал, что это произойдет скоро, — Шимон глотнул, как будто ему трудно было говорить. — Но думал, что у меня в запасе есть еще немного времени…

— Вы знали, что мы придем? — спросила я.

— И даже знал, когда, — ответил он совершенно серьезно. — В одном из посланий святого Петра сказано: «Когда сравняется имя твое, Магдалина, с годами твоими…»

— Что это значит? — Мы с Анжеликой переглянулись.

— Каждого первенца в нашей семье называют Шимоном, в честь святого Петра, изменившего свое имя с Шимона на Петра. И ему, по достижении совершеннолетия, открывают тайну хранения.

— Не рано ли, в тринадцать лет? — с сомнением покачала я головой.

— Нет, — твердо ответил хозяин. — В тринадцать лет мальчик допускается к Торе. Он достаточно умен, чтобы читать священную книгу.

— Так вы иудей? — спросила изумленная Анжелика.

Шимон кивнул, а я не понимала, чему она так удивилась. Христос тоже не эфиопом родился…

— Что обозначали слова святого Петра? — напомнила я Шимону.

— Год 2000 от рождества Христова обозначается двумя латинскими буквами ММ — то есть инициалами Марии Магдалины. Значит, за хранимым пришли бы только в этот год. А вы оказались здесь раньше.

— Ну и что? — возразила я. — Погрешность на две тысячи лет в несколько месяцев — очень небольшая. Ну так как, вы отдаете нам цисту?

— Я не могу противиться тому, чего ждали все поколения нашей семьи. — И добавил совсем другим тоном: — Как вы обе похожи на Марию и сестру ее Марфу!

Значит, не зря Анжелика напялила на меня этот идиотский наряд!

Шимон подошел к шкафчику, утопленному в стену и поэтому практически невидимому, достал из кармана ключ и открыл его. Потом вытащил какой-то предмет и аккуратно положил его на стол.

Больше всего это походило на армейскую фляжку. Только размером побольше и всю изукрашенную гравировкой. Металл подернулся зеленоватым налетом, но циста смотрелась на все сто — то есть на все две тысячи лет.

— А что внутри? — спросила Анжелика.