Мы вошли в просторную комнату, в которой сильно чувствовался запах рыбы. Двенадцать мужчин, пестро одетых, сидели на скамейках вдоль стен. Некоторые смотрели угрюмо, некоторые нарочито равнодушно.

— Госпожа Вишневская, — сказал русскоговорящий полицейский, — кто из этих людей вам знаком.

— Вот этого я знаю точно, — я указала пальцем на Валентина, сидящего между двумя дюжими мужиками. От этого он казался еще мельче. К воротнику у него прилипла серебряная чешуйка. — Это Валентин, врач-бальнеолог.

Детина, сидящий слева от Валентина, посмотрел на него и осклабился.

— И еще вот этот мне знаком. Кажется, его зовут Петр. Он работал на раскопках у Барбары Уорнер.

— И все?

— За нами гнались десять мужчин, но лиц я не припомню, — честно ответила я.

— А вы, госпожа Долгина, кого можете узнать из сидящих здесь?

— Кроме этих двоих? Которых уже Валерия назвала? — спросила Анжелика.

— Да, прошу вас.

— Этот, этот и вот эти двое выскочили из «Вольво», — уверенно сказала Анжелика. — А Валентин, Петр и еще трое — из черной машины. Постойте… — она подошла поближе еще к одному бандиту и наклонилась над ним так, что он инстинктивно закрылся руками. — Этот летел со мной в одном самолете! — торжественно заключила она. — И в Шереметьево стоял сзади.

— Анжелика, у тебя такая память? — удивилась я.

— Я же художник, как мне не запоминать? Тем более когда я отдирала от колеса юбку, у меня было много времени, чтобы их рассмотреть.

Честно говоря, я поразилась ее хладнокровию. Стоять в одних трусах перед бандой преследователей и еще умудриться их запомнить.

— Подождите… — Анжелика подошла к одному из бандитов. Обернувшись к полицейскому, она сказала: — У вас есть накладные усы?

Ничуть не удивившись этой просьбе, он достал из выдвижного ящика стола усы и протянул ей.

Анжелика взяла их и покрутила в руках:

— Нет, немного не такие. Но если вы прицепите их вот к этому и наденете на него кепку, то это будет тот, кто ударил меня в гостинице.

— Да врет она! — вскочил с места узнанный бандит, но полицейские удержали его и усадили на место.

— Спасибо, вы нам очень помогли, — сказал нам полицейский, и мы вышли из комнаты.

На улице я спросила Анжелику:

— Тебе куда?

— Домой.

— Давай я тебя отвезу.

— Валерия, — сказала она после паузы, уже сидя в машине. — Ты мне очень помогла. Она порылась в сумке и протянула мне пакет. — Я завтра улетаю. Это тебе мой подарок. Нет-нет, раскроешь дома.

— Спасибо, Анжелика. Мне было приятно общаться с тобой.

— Ну не всегда… — улыбнулась она.

Дома я раскрыла пакет. Там лежал конверт и белый полиэтиленовый мешочек. В конверте оказался чек на десять тысяч шекелей и записка: «Валерия, дорогая, я не сказала тебе, что я очень богатая женщина. Меня эта сумма не обременит, а ты ее заработала. Спасибо за все. Талисман береги. Он будет беречь тебя. Анжелика».

В мешочке лежала небольшая прядка черных волос, измазанных маслом.

С тех пор прошло около двух месяцев. Однажды мне позвонил Михаэль.

Он пришел, когда за окном синели сумерки. Денис пригласил его войти. Старший следователь удобно устроился в кресле и попросил кофе.

— Михаэль, рада вас видеть. У вас усталый вид. Все ловите преступников, а их количество не уменьшается?

— Но с одним делом покончено, Валерия, и я могу поставить жирную точку.

Он с удовольствием отпил кофе и сказал:

— Вы знаете, чем больше я сталкиваюсь по своей работе с русскими израильтянами, тем все больше удивляюсь одному. Как сильна у вас связь с Россией! Я не говорю о только криминальной связи, у вас вся жизнь идет по законам той страны, которая оказалась мачехой по отношению к вам. И все-таки вы ей верны!.. Ваши газеты, магазины, программисты, — он сделал поклон в сторону Дениса, — вы самодостаточны! И знаете — работать с вами неимоверно трудно. Хотя это действительность нашей жизни и ее нужно принимать такой, как она есть.

Он еще отпил глоток, а я спросила:

— Вы нашли убийцу?

— Да, это уже давно, — Михаэль махнул рукой, — все оказалось гораздо запутаннее, чем мы думали.

— Расскажите, пожалуйста.

— Конечно, сначала мы подумали, что это дело рук сатанистов — вы же знаете, уже не первый год в Израиле находят то ритуальные костры, то горелых животных. И каждый раз они уходят от наказания. Но когда вот так, запеленутый человек, в саркофаге на раскопках…

Наш судебный доктор обследовал тело и нашел след от укола. Элиягу Долгин был отравлен сильнодействующим препаратом. У него длинное название, и его производят в России — это то, что нам удалось узнать. Укол был сделан под лопатку, значит, это не самоубийство. Причем следов борьбы не было — следовательно, он знал этого человека. Убийца не оставил никаких улик. Нами был зафиксирован «русский след».

Когда вы, Валерия, принесли нам этот маленький компьютер — дело сдвинулось. Мы отдали его русскоязычному программисту, и тот пришел к выводу, что здесь дело касается нетрадиционных христианских течений. Мы стали проверять круг знакомых Элиягу и вышли на Сабрину Авдееву — студентку университета. Она была знакома с Долгиным, он даже субсидировал ее поездку на учебу в Израиль, и она очень его уважала. Однажды с ней познакомился Валентин Мартов, санитар из больницы «Сорока»…

— Как санитар? — удивилась я. — Он же всем рассказывал, что он врач! И насколько мне помнится, у него другая фамилия?