— Верно, — кивает Киран. — Теперь в королевстве будет новая структура. Не разрушаю, преобразовываю. Это всё перестроится и уйдёт новым королям, сыновьям Гердара.

— Да, я всё бросил на сыновей, — с непередаваемой гордостью добавляет Гердар. — Детёныши выросли, отрастили зубки, пусть правят. Пусть строят счастливую жизнь и крепкое государство для своей королевы.

Я вздрагиваю и каменею.

— Тихо, Ами, не бойся, с Оливии проклятье снято, — тут же говорит Киран. — У неё настоящая любовь с принцами.

— Настоящая?.. — тихо спрашиваю я.

— Да, как у нас с тобой, — становясь предельно серьёзным, говорит Гердар и подходит ко мне. — Сама чувствуешь, нет ни проклятья, ни одержимости.

Гердар притягивает стул и садится рядом с нами. Берёт мою руку, гладит мои пальцы и рассматривает их.

— Я уже однажды потерял тебя, Ами. И Киран тоже. Не верю своему счастью, что всё же смог вовремя понять, что ты, моя Ами, моя единственная, а совсем не красная графиня, которую нужно уничтожать.

Я смотрю на мои пальцы в его больших жёстких ладонях, таких могущественных и решительных, сейчас с непередаваемыми трепетом и нежностью, ласкающих мои.

— Мой сон… — не веря тому, что сейчас скажу, дрогнувшим голосом спрашиваю я. — Это правда? Это был ты, Гердар? Это правда был ты?..

— Ты вспомнила сон? — пристально смотрит на меня Гердар.

Я пожимаю плечом и осторожно киваю. На коленях у Кирана чувствую себя защищённо. Как хорошо, что он сейчас так бережно и крепко обнимает меня.

Нащупываю большой камень на моей груди, на тяжёлой цепочке.

— Это для открытия воспоминаний? — тихо спрашиваю я, приподнимая артефакт.

— Верно, — взгляд Гердара прожигает до нутра. — Меня вспомнила?

Киран обнимает меня крепче.

— Гердар, если она не… — в его голосе явно звучит предупреждение.

— Я хочу вспомнить, Киран, — останавливаю его я. — Ведь я думала… — прерывисто вздыхаю и смотрю прямо в глаза королю драконов. — Это твоей женой я должна была стать, да? Для тебя меня готовили красной графиней?

— Да, Ами.

Гердар отпускает мои руки и выпрямляется. Смотрит прямо в глаза брату, крепко удерживающего меня на своих коленях.

— Да, как Оливию готовили для моих сыновей. Не только для меня, Ами. Для Кирана тоже.

Киран каменеет. Медленно встаёт, опуская меня в кресло и встаёт напротив Гердара.

Два короля-дракона прожигают друг друга взглядами.

— А теперь, братец, давай с начала и до самого конца, — в обманчиво спокойном голосе Кирана я легко читаю смертельно опасную ярость.

Вздрагиваю и съёживаюсь в кресле от смертельно-опасных интонаций в обманчиво-бесстрастном голосе Кирана.

— Да, я с самого начала и расскажу, — голос Гердара бесконечно холоден. — Присядь. И спокойнее, Ами пугается.

Киран опускает взгляд на меня. Я вжимаюсь в кресло, настолько его полыхающей бешенством взгляд ужасен.

Он тут же отворачивается, трёт лицо и отходит к краю веранды, смотрит на горы.

Гердар достаёт из скрытой ниши большой мягчайший плед и заботливым жестом набрасывает мне на плечи.

— Мне не холодно, — дрогнувшим голосом говорю я.

— Мы пока не умеем в полной мере скрывать от тебя свою ярость, — бесконечно спокойным голосом отвечает король. — Здесь на пледе заговорённое шитьё, тебе будет легче. Киран будет очень зол. Я тоже. Возможно, и ты разозлишься. Поэтому, закутайся, сердце моё.

Я соглашаюсь. Становится теплее и легче.

Гердар тоже отходит к краю веранды, опирается поясницей на перила, и, глядя прямо перед собой, начинает рассказывать.

Чем больше он говорит, тем мне становится страшнее и больнее от того, что наконец-то я знаю настоящую правду.

Когда-то, когда Гердар был ещё моложе, чем сейчас его сыновья, под него в первый раз подложили красную графиню.

Чудесная была девушка, как сказал он. Молодой тогда ещё принц Гердар решил, что обладательница ярко-рыжих волос, невинного личика и соблазнительного тела — вся его жизнь.

Тем страшнее оказалось, что она, после проведённой с ним ночи, попыталась его убить. У неё почти получилось. Помешал тогдашний король драконов — отец Гердара, почувствовавший неладное с сыном.

Возлюбленная молодого принца обратилась в красную драконицу, улетела, но недалеко — проклятье отца Гердара настигло её.