Не знаю, как тогда у меня хватило сил всё это сделать: и сбежать, и дочь от него спрятать.

Впрочем, в глубине душии я даже радовалось всему, что и как произошло. Всё это помогало мне ненавидеть всех мужчин. Я смогла заставить себя забыть про тех блондина и брюнета.

— Значит, это были вы, — с непонятным мне облегчением произношу я. — Вы оба. Уже тогда.

— Да, Ами, — Гердар приподнимает уголок губ, смягчая их жёсткий изгиб. — Да, мы оба. Уже тогда.

Гердар медленно подходит ко мне. Стоит, смотрит на меня сверху вниз и вдруг… плавно опускается рядом с моим креслом на колени, поражая меня до глубины души!

Он прижимается лбом к моим коленям, обнимает мои икры и замирает так.

Я смотрю на него во все глаза, не понимая, что происходит… Выглядит так, что громадный смертоносный зверь почему-то сам идёт в мои руки…

— Ами, я знал, что такое красные графини. Но тогда, в танце с тобой… — Гердар говорит глухо, с надрывом, будто каждое слово даётся ему с великим трудом, — мне стало плевать на всё. Несмотря на всё прошлое, ты стала для меня всем. Ты мой огонь, Ами. Моя жизнь. Дыхание моё.

Он проникает руками под покрывало, находит мои руки и тянет к себе. Глубоко вдыхает воздух у моих ладоней.

— Когда узнал, что ты погибла, я… — зажмурившись, прижимается к моей руке щекой. — Не знаю, как я остался жив. Королевские драконы вообще живучи, даже с выжженным сердцем. Хотя знаю, почему. Мои сыновья. Для них. Жил. И ещё винил Кирана в твоей смерти. А он винил меня. Не знаю, как мы королевство с ним не разнесли.

— Я его не разносил ради племянников, — голос Кирана звучит задумчиво-задумчиво. — Славные парни у тебя.

— Славные, — усмехается Гердар.

Он удобно устраивается на полу рядом с моим креслом, у моих ног, обнимает мои голени и прижимается щекой к моей руке. Я осторожно глажу свободной рукой моего громадного дракона по густым чёрным волосам.

Гердар замирает от моей ласки, шумно втягивает воздух и признаётся:

— Когда я узнал, что Киран посылает розы женщине, я… — он снова глубоко вдыхает воздух и гладит мою щиколотку. — В общем, я поставил себе целью встретиться с тобой.

— Почему ты узнал Ами, а я нет? — глухо спрашивает Киран.

Гердар гладит мою щиколотку и медленно тянет руку вверх, поднимая подол платья. Я вздыхаю и грустно улыбаюсь, глядя, как он обнажает сначала моё колено, а затем моё бедро.

— Прояви её, Ами, — смягчая привычно повелевающий тон, произносит Гердар.

Я слушаюсь его. Провожу рукой над скрытой татуировкой на бедре, и на моей коже загорается мягкий серебристый узор.

Мои драконы явно знают, что это такое. Да, это особое заклятье-печать. Оно меняет не только внешность, но и жесты, и даже запаха.

Только я могу на неё влиять. Потому что сама себе нанесла.

Откуда они узнали о ней? Наверное, во время близости Гердар обнаружил. Всё же он опытнее в магии, чем Киран. Или подозревал что-то похожее, и поэтому целенаправленно искал.

— Искусная работа, — Киран подходит ближе. — Можешь её убрать? Я хочу снова почувствовать твой аромат. Тот самый аромат.

— Я опытнее в магии, брат, — отвечает Гердар на вопрос Кирана. — Ощутил тень аромата, когда поцеловал Ами, там, в кабинете. После этого уже точно знал, кто она. Доказательств того, что она выжила, не нашёл. Хорошо всё сделала. Но я знал. Знал. Покажи нам, Ами, убери её.

Я поднимаю руку, чтобы убрать печать, но мои пальцы замирают над мерцающим узором.

Поднимаю взгляд на Кирана и затем на Гердара.

Они понимают меня.

— Если сомневаешься в нас, оставь пока, — дёргает уголком губ Киран.

Гердар целует моё колено и легко гладит по бедру сбоку, не трогая узор.

Мне нужно решиться. Они говорят, что всё закончено. Могу ли я верить им?

Смотрю на короля драконов, удобно расположившегося у моих ног, поднимаю глаза на теневого короля, прожигающего взглядом моё обнажённое бедро.

Смотрю и понимаю, что верю им. До конца. Полностью. Навсегда.

Больше не колеблюсь.

Я и сама хочу убедиться, что мне это всё не снится…

Решительно провожу рукой над печатью на бедре, уничтожая её полностью.

Всё. Назад пути нет.

Глубокий вдох и Кирана, и Гердара звучит для меня музыкой…

Их ноздри раздуваются широко, они дышат торопливо, жадно втягивая воздух, и тянутся ко мне…

Киран наклоняется, прижимается щекой к моим волосам, Гердар целует моё бедро, бережно берёт мою руку и глубоко вдыхает воздух у моего запястья.