Широкий засел за своим столом, а я вернулся к чертежам обелиска. Было у меня множество вариантов, как решить проблему с запуском ядерных ракет. Самый простой — накрыть их встречным ударом. Но тогда в атмосфере окажется столько вредоносных частиц, что такой подход — то же самое, что и позволить ракетам попасть в цель. А потому надо было продумывать иные пути.

— Начали, ваше сиятельство.

Я поднял взгляд на экран.

Макаров перешел в наступление, и под колесами замыкающего грузовика рванула заложенная мина. Караван тут же стал замедляться, и в него со всех сторон ударили вспышки тяжелых пулеметов. Звука я не слышал, но прекрасно видел, как попытавшаяся удрать передняя машина поймала снаряд лобовым стеклом, и ракета взорвалась внутри салона, уничтожая любые надежды на спасение.

В ухе Широкого лежал наушник, и он слышал, что происходит. Комментировать не требовалось, и так было ясно — Петр Александрович справляется. Несколько попытавшихся отбиться турок уже лежали на земле. Из кузовов машин пытались то огрызаться, то выбраться. Но глубокой ночью им было не видно ничего толком, а русские бойцы пользовались приборами ночного виденья, встроенными в шлемы доспехов.

Я вертел в пальцах карандаш, спокойно наблюдая, как на экране одна за другой загораются машины турецких военных. Брать кого-то в плен или захватывать трофеи сегодня русская армия не стремилась. А колонна каравана и не планировала сдаваться. Генеральный штаб одобрил операцию, а там тоже не дураки сидят, и у них своих осведомителей хватает, так что ошибка с нашей стороны изначально была исключена. А уж когда из третьей машины выпустили ракету по позициям наших солдат, и вовсе любые сомнения отпали.

Не стреляют гражданские из гранатометов.

— Это разгром, ваше сиятельство, — выдохнул Егор Константинович через пару минут.

Я и сам видел, что весь караван сожжен, а те немногие турки, которые оказались снаружи, уже не подают признаков жизни. Засада сработала превосходно, как и сами бойцы показали себя грамотными военными. Во всяком случае с моей дилетантской точки зрения.

— Одаренные с их стороны были? — уточнил я, когда Широкий показал мне фигуру Макарова, захваченную камерой одного из подчиненных Петра Александровича.

— Нет, но могут быть в других караванах, — ответил секретарь.

— Хорошо, — кивнул я. — Принеси кофе.

Егор Константинович не стал возражать, а тут же покинул мой кабинет. Я же еще несколько секунд смотрел на горящий караван. Сейчас такие же засады идут в других местах, и там моя помощь может пригодиться… Но я не мог обеспечить всех, не те у меня ресурсы, чтобы охватить такую армию.

К сожалению, приходится выбирать — защищать своего родственника или других людей. Так что только одному отряду получилось изготовить артефакты, для остальных оставалось надеяться, что в случае угрозы они не станут геройствовать, а сразу вызовут подмогу в моем лице.

Турок мне было совершенно не жалко. Они планировали убивать моих мирных жителей, устраивать теракты в местах скопления гражданских, чтобы в образовавшейся суматохе проникнуть на территорию Царьградского княжества. Так что никакой жалости к врагам у меня не было. Шли сеять смерть — ее и пожали.

— Сообщение с моря, — объявил Егор Константинович. — Все корабли противника потоплены. Один наш подбит.

— Потери?

— Пока нельзя сказать, ваше сиятельство, — ответил секретарь. — Вытягивают наших парней с пострадавшего корабля. Вроде бы пока все на месте.

— Хорошо бы так и продолжалось, — кивнул я, с усилием заставляя себя переключиться на чертежи.

Несмотря на то, что я не смог обеспечить всех нужными артефактами, ответственности за происходящее я с себя не снимал. Это Анатолий Никодимович может легко сказать, что потери допустимы. А я — нет. Это мои люди сейчас рискуют своими жизнями, чтобы остановить врага. Это мою землю и моих подданных они защищают.

Как можно не волноваться?

Время. Мне катастрофически не хватает времени. Увы, я получил много денег, но сами по себе они ничего не меняют. Фабрики нужно возводить, оборудование собирать, артефакты — производить. А чтобы это делать, прежде всего требуются специалисты, которые сейчас практикуются в других местах Российской Империи.

Будь у меня хотя бы пара лишних месяцев, я бы закончил с артефактами. А так пришлось ограничиться только отрядом Макарова. Но Петр Александрович руководил только одной операцией, а их сегодня — больше сорока проводится!.. Как уж тут все успеть за двое суток? Я не могу создать больше артефактов.

Тут невольно задумаешься о том, чтобы доработать технологию Чолеков, чтобы наплодить собственных клонов. Но! Даже если бы я подключил Мастерса, и мы вдвоем во всем разобрались, на то, чтобы обучить эти мои копии магии, уйдет не один месяц. Конечно, можно форсировать развитие резерва, как я делал это с самим собой, однако для этого и условия соответствующие требуются.

Карандаш в моих руках треснул, и я несколько секунд смотрел на обломки, не в силах понять, как это я так разозлился, что даже не заметил. Это на меня так отцовство влияет, что я настолько эмоциональным стал?

— Ваше сиятельство?

— Все в порядке, просто задумался, — ответил я секретарю. — Пожалуй, хватит с меня на сегодня кофе.

Отставив еще горячую чашку в сторону, я вернулся к своим чертежам.

Но из головы не шла идея клонов. Может быть, все-таки попытаться? В моем прошлом мире никто и помыслить не мог, что можно вот так путешествовать между вселенными. А я сумел собрать информацию по крупицам, и создать ритуал, который привел меня сюда.