— Всем добычам добыча! — довольно восклицает Китар, закончив работу. — Целых тридцать три боба и аж девять семян.

Возвращаемся в лагерь. Есть время помыться. Процесс этот долог. Приходится набирать флягу и из неё уже лить на себя воду тоненькой струйкой. Этим делом уже занят я. Параллельно рассказываю Китару о произошедшем на Суши со мной. Мальчишка время от времени перебивает меня. В частности, он поведал мне о верёвочной переправе через Живую реку, налаженную ислинами. К ней для начала мы и отправимся.

Также, Китар порывался позвать свистом Зайку, но я пока запретил это делать. Не стоит ей видеть того, что случится в ближайшее время. К тому же, у меня есть сомнения по поводу результата попытки призыва сейчас. Наделённая таким чутким слухом тушкатка, напуганная приближением ходока, скорее всего убежала чересчур далеко и на зов не откликнется. Займёмся её поиском завтра.

А вот со сроками возвращения в лагерь первых людей-беглецов я ошибся. И пары часов не прошло, как один уже спускается в низину с холма, за которым остался лежать выпотрошенный труп ходока. Наверное, наблюдал за округой с какой-то возвышенности, и пропавший из его поля зрения великан натолкнул человека на мысль о разрешении проблемы неким чудесным образом.

— Как? Как ты смог?

Я отброшен от руля. Китар шепчет:

— Я сам.

Эх… Мальчишка… Китар не меняется.

Всё-таки они с Рохусом бросились в разные стороны. Иначе бы сейчас пришли вместе. А он быстро вернулся. Бровястый смелее других? Или Дерман просто нетерпелив во всём, и любое ожидание заставляет его страдать, а не только воздержание, как можно было подумать? Ну что же, своё он отмучался — его смерть будет быстрой. Хотя… С чего это такие подарки уроду? Нет, насильник так легко не отделается.

— Умею уговаривать.

— Что? — не понял подходящий ко мне Дерман. — Ты о чём? Ходока как убил, тебя спрашиваю.

Сейчас он меня не боится. Но это только пока.

— Так и я о том, — улыбнулся я гаду. — Мне, в отличие от тебя, дают. Попросил отдать сердце, и ходок из груди его вырвал.

Но у Дермана нет настроения «перешучиваться». Да и не понял он мой намёк.

— Что за чушь ты несёшь… Я серьёзно. Как убил ходока?

Кроме ножа у ублюдка нет никакого оружия. Да, если бы и было…

— Не большая чушь, чем твой трёп про залётных тушкатов, — прорычал я, резко переменившись в лице.

Дерман остановился. Десятка шагов до меня не дошёл. Вот теперь ему стало страшно. И пугаю его не столько сам я, сколько страшит гада труп ходока с развороченной грудью. Ведь как-то же я великана прикончил.

— Знаешь, значит, — пробурчал он, косясь на копьё, лежащее у меня за спиной. — Дрог, паскуда, в отместку сдал. За то, что я его ждать не стал. Понимаю… Никудышний из меня друг. Или это был Хэл?

Значит Крамор не врал… Вот ублюдки!

— Что, все знали? — процедил я сквозь зубы.

— Все, не все, но Бон с Хэлом не такие тупые, как некоторые.

— Значит и Хэла убью.

— Хэла? Ты? — расхохотался ублюдок.

Но что-то смех его отдаёт страхом. Уверенность в моём голосе сделала своё дело.

— Но ты умрёшь первым.

Нож Дермана мгновенно очутился у него в руке. Всё-таки этот бандюга с этим оружием по-настоящему ловок.

— А хватит силёнок?

— О… Более чем.

Колдун в моей голове сейчас мысленно покачал головой, осуждая. С точки зрения Ло я сейчас трачу время. Ему не понять сладость мести.

— Ты сам напросился, пацан.

Дерман начинает на меня наступать. Но не прямо идёт, плавно движется наискось, обходя меня сбоку. Его замысел ясен — хочет, чтобы я в какой-то момент оказался на одинаковом удалении от копья, от лежащей с другой стороны от меня секиры Никиты и от своего противника в его лице. Собирается броситься, либо с ножом на меня, либо к более серьёзному оружию, едва я сорвусь с места в попытке схватить первое или второе.

Вот только всё оружие, что мне требуется, уже и так при мне. Позволяю ему в резком прыжке с кувырком подхватить секиру с земли.

— Вот, значит, чем ходока прикончил, — косится на окровавленное лезвие секиры урод. — На этом твоя везуха закончилась, мелкая падаль.

И спешащий воспользоваться своим преимуществом вооружившийся Дерман бросается ко мне. Занесённая для удара Секира взлетает над головой гада… И падает вниз вместе с отрубленной рукой, в которой её держали.

— Не угадал, не секирой, — зло ухмыляюсь я, отступая на шаг.