Баба Яга безмолвно покачала головой. По-моему, все окружающие люди (и нелюди тоже) уже тупо устали офигевать от моих весёлых приключений.

Мы смотрели, как Леська шарашится по лесу, нанося пользу его обитателям. Только что медведям одеялки не подтыкала. Наконец, она, видимо, умаялась и вернулась к себе в хижину. Внутрь «камера» не последовала.

— Ну, всё, — сказала Яга. — Больше не покажет.

Поднос демонстрировал фасад дома. Я разочарованно цокнул языком. Впрочем, тут же сгенерировал новую безумную идею.

— Карелия Георгиевна, а можно этот девайс с собой забрать? Я поиграю и верну, честное пионерское!

— Бери, — пожала плечами Яга. — Хочешь — насовсем забирай. Я себе, будь нужда, ещё изготовлю.

— От души. — Не стал я бросаться «спасибами», памятуя, от чего образовано это слово. — Как пользоваться?

— Яблочко берёшь в кулак, шепчешь ему приказ, кого показать, да бросаешь на блюдо.

— Принято.

Я встал, в одну руку взял яблоко, под мышку — поднос. Шагнул в сенцы.

— А ну, стой! — рявкнула вдруг бабуся.

— Чего? — повернулся я. — Не бесплатно? Так я в долгу не останусь, заплачу.

— Слышишь, бубенцы звенят?

— Местные катаются?

— То не местные…

Отстранив меня, Яга подкралась к двери, прислушиваясь. Бубенцы к тому времени уже смолкли. Выждав, старушка резко распахнула дверь. Потянуло холодом. А за дверью оказались трое в шубах и шапках.

— Эт-то что такое? — прошипела Карелия Георгиевна. — Совсем без ума? Куда припёрлись!

Визитёры задрожали. И тут — будто морок сняло. Вместо лиц я увидел чертячьи рыла. Тут же сунул яблоко в карман и потянулся к мечу.

— Мы не к тебе, бабушка Яга, — пропищал один, самый низкорослый, знакомым голосом. — Нам бы Владимира, охотника…

Я стоял так, что черти меня не видели.

— На кой он вам?

— Разговор до него имеется.

— Ах, разговор! Знаю я ваши с охотниками разговоры. Убирайтесь прочь! И если ещё хоть раз возле моего дома появитесь…

— Бабушка Яга, мы драться не хотим! Дозволь слово молвить.

Поколебавшись, Яга повернулась и посмотрела на меня.

— Ну, решай, охотник. Будешь с ними говорить?

Я полностью разделял мнение Карелии Георгиевны. Какие, нафиг, разговоры с чертями? Резать их надо, ре-зать! Но раз уж пришли с миром — отчего бы не выслушать.

— Ну, вот он, я, — сказал я, оттеснив хозяйку и встав на пороге. — Чего хотели?

— Не узнаёшь меня? — пискнул мелкий. — Это же я, Недотыкомка!

— Узнал. Не каждый день чертям имена раздаю. Дальше что?

— Эм… Земля наша большая, а порядку в ней нет.

— Чего? — обалдел я.

— Кощея-то не стало, править некому, господин Владимир охотник! Оттого бардак у нас происходит и вакханалия. Весь загробный мир по швам трещит.

— Ну и флаг вам в руки, барабан на шею. Место гиблое, туда ему и дорога.

— И-и-и, охотник! Не спеши такие вещи говорить. Вот скоро мертвецы обратно полезут — сами тут взвоете!

— Мертвецы? Обратно?

— А то куда же! Обратно полезут, в свои дома вернутся, а живыми-то не станут! И жрать только человечину смогут. А правители прежние поднимутся — править пойдут? Что вы тогда делать будете?.. Ты, Владимир — охотник могучий, герой, Кощея одолел. Да только мёртвых-то всё одно больше, чем живых! Числом задавят. Не должно так быть, не просто так порядок заведён: у мёртвых свой мир, у живых — свой.

— Ну так и крепите заборы на своей стороне! Что вам ещё сказать? Я-то тут с какого боку вообще?

Черти, все втроём, упали на колени и запричитали:

— Приходи, Владимир, княжить и владеть нами!

— Заместо Кощея.

— Трон загробного мира тебе предлагаем.

— Такого величия ни один земной правитель не знал.

— Над целым миром властвовать!

— А мы — все, как один! — тебе поклонимся.

— При Кощее нам лихо было, а ты — справедливый и зря никого не обидишь.

— Соглашайся, охотник Владимир!

Сказать, что я охренел, значит, ничего не сказать. Примерно так же, наверное, охреневает молодой многообещающий айтишник, который пришёл устраиваться джуном в свою первую контору, а ему говорят: «Слушай, а нахрена тебе все эти перья? Го королём Великобритании!»

Я повернулся к Яге. Та встретила меня серьёзнейшей миной и кивнула.

— Верно говорят. Без царя потусторонний мир не выстоит. Кто-то должен души в узде держать, да и чертям спуску не давать. Вот, трое выскочили, как ни в чём не бывало. А сколько ещё пролезло, да пакостить людям пошло?