— Как-то я вот вообще не планировал этаких социальных лифтов, — честно признался я. — Несмотря на то, что в предках — целый Мономах. На трон садиться — ну, ей-богу, никакого желания. А уж тем более в загробном мире. Я-то жив! И жить планирую долго. Зря, что ли, качество жизни с каждым днём улучшаю?

— Это — воля твоя, — кивнула Карелия Георгиевна, — а только в загробном мире порядок навести всё одно надобно.

— Да я уже понял… Ладно, черти, чёрт с вами. Через три дня возвращайтесь — поговорим. Думать буду.

— Так за три дня, может, всё уже рухнет! — заверещали черти.

— Ну так держите крепче, чтоб не рухнуло! А я таких решений на бегу не принимаю. Сказал, через три дня — значит, через три дня. Всё, свободны!

Черти мигом сдристнули. Выскочили за забор, запрыгнули в сани. Недотыкомка уселся на водительское место, хлестнул лошадь. Та заржала. И вновь будто пелена с глаз упала. Я увидел, что это не лошадь, а человек. Больше того — знакомый человек. А именно — брат Варвары Михайловны, убитый мною в Питере на дуэли. Он грустно посмотрел на меня и поскакал, увозя за собой тройку борзую чертей.

Я проводил их взглядом и только и сказал:

— Н-дя…

— Думай, Владимир, — вздохнула сзади Яга. — Либо сам соглашайся, либо думай, кого ещё царём посадить. Оставлять загробный мир без головы — нельзя.

— Уже начал думать, — буркнул я.

И перенёсся на капитанский мостик яйца.

Не было печали, блин… Ну что за жизнь такая? Что ни день, то новое «нихеражсебе». Ладно. Не буду отклоняться от плана.

Я положил на пульт управления блюдо, достал яблочко, шепнул: «Покажи мне избушку лесовички!» — и бросил на поднос. Яблочко закружилось, и зеркальная поверхность изобразила требуемое.

— Туда, — поднял я взгляд на голограмму. — Потянем?

Голограмма, показывающая с высоты птичьего полёта самое яйцо и мою усадьбу, мигнула. И показала с той же высоты леськин дом. Удовлетворённо кивнув, я ткнул мечом на пустое пространство перед домом и сказал:

— Сюда.

Ну, здравствуй, Леська. Надеюсь, места для приземления хватит.

Яйцо задрожало и загудело. Как оно работает, какие механизмы использует для перемещений — для меня оставалось загадкой. Будь на моём месте Ползунов, непременно полез бы разгадывать. Но я — не Ползунов, у меня другие цели.

Попал в руки отличный инструмент. Работающий. Ну и чего ещё надо? Работает — не лезь, такое моё мнение.

Через несколько минут яйцо опустилось на снег рядом с домом Лесовички. Настолько плавно, что ни одна соломинка на крыше дома не дрогнула. Дверь корабля разблокировалась сама, едва только я к ней направился. Мы с яйцом всё лучше понимали друг друга, мне уже даже мысленно не нужно было формулировать приказы. Корабль сам считывал, что от него требуется.

Я спрыгнул на снег и направился к дому лесовички. Не дошёл — она появилась передо мной. Как будто из воздухе образовалась. На этот раз в виде сухонькой маленькой старушки — привет Карелии Георгиевне.

— Здрасьте, — поклонился я.

— Здрав будь, добрый молодец. — Лесовичка строго посмотрела на меня. — Как ты здесь оказался?

— На космическом корабле прилетел. Вот, — я кивнул на яйцо.

Но лесовичку интересовало не оно, на яйцо взглянула без интереса. Так, будто у них в лесу даже доставщики на таких гоняют.

— Откуда ты узнал, куда лететь?

— Да там у Кощея навигатор встроенный. Вы не волнуйтесь, уважаемая, ваша тайна умрёт со мной! Никто, кроме меня, вашу драгоценную избушку отыскать не сможет. Да я и сам докучать не планирую. Быстренько порешаем один вопросик, я исчезну, и больше вы меня не увидите. Ну, если сами не захотите, конечно. Вы не думайте, я, так-то, права интровертов уважаю. Нарушать уединение позволяю себе только в самых крайних случаях. И сейчас как раз именно такой.

— Чего тебе надобно? — Лесовичка смотрела по-прежнему строго, но уже не так напряженно.

— Отгадайте загадку! Тело в подвале, голова в башне, а сердце по небу летает.

— Испепелил ты, что ли, кого? — удивилась лесовичка. — Оно, конечно, дело молодое, да только на кой-тебе в подвале прах?

— Гхм. Ну там, как бы, не совсем прах. Да и тело нас в данный момент не интересует, лежит себе и лежит. Нам важна голова.

— Нам?

— Именно. Нам с вами. Мне нужна информация, а вы — та, ради кого голова Кощея согласилась эту информацию предоставить.

— Голова?..

— Так получилось. Кощея я… Ну, короче, голова теперь существует отдельно от тела. Как правитель загробного мира Кощей функционировать перестал, об этом можете больше не беспокоиться. А как источник информации его, теоретически, ещё можно использовать. Узнать, как добраться до сердца, и тогда уж уничтожить навсегда — чтобы вообще голова не болела. Ни у него, ни у меня. Посадить в загробное царство приличного управленца и жить себе радостно дальше, строить мир во всем мире. Но, блин, есть нюанс — информацию Кощей готов предоставить лишь после того, как увидит вас.