Отодвинул опустошенную тарелку и потянулся. Встал.

— В Петербург? — спросила Земляна.

— Не.

— А куда?

— Меня другая дама ждёт. Давно уж, небось, все жданки прождала — а я всё никак. Вот, хоть сейчас метнусь, исправлю оплошность.

— Кланяйся от нас Катерине Матвеевне, — солидно сказал Захар.

— Непременно. Как только её увижу, так сразу. Но не прямо сейчас.

— Так ты не к ней?

— Нет.

— А к кому же?

Этот бестактный вопрос я оставил без ответа. Представил деревеньку, название которой, если и слышал — запоминать не посчитал нужным. Ту, где мы с Егором когда-то давно, в прошлой жизни, вдвоём! — бились с крысами.

Представил — и тут же переместился к тому самому сараю. Он стоял, заметенный снегом, но к двери вела тропинка — время от времени сено отсюда брали. Сарай стоял, как я и запомнил, на самом отшибе, у леса. Я выбрался на дорогу и пошёл по деревне. Через несколько шагов понял, что меня что-то смущает. Еще через несколько сообразил, что именно.

Переместился я в той же одежде, в которой завтракал. Даже камзол на рубаху не накинул, не говоря уж о меховом плаще. Не подумал как-то. Но холодно мне не было.

То есть, было, сейчас я это отчётливо вспомнил — в первые несколько секунд. А потом организм как будто переключил внутри себя настройки. Адаптировался под температуру окружающей среды. То есть, получается, мне в моём нынешнем ранге мороз нипочём? И даже делать для того, чтобы не мёрзнуть, ничего не надо?.. Круто, блин! Надо будет на досуге ещё в настройках покопаться. Хрен меня знает, что я ещё могу. Вдруг танцевать научился, на радость Катерине Матвеевне?

— Ой.

У деревенского колодца возились пацан лет десяти и девчонка постарше, поднимали ведро. Увидев меня, аж ворот крутить перестали. Уставились во все глаза на дяденьку, в двадцатиградусный мороз шагающего по дороге в одной рубашке.

— Что? — спросил я. — Закаляюсь. Не пытайтесь повторить в домашних условиях. Это я — охотник. Мне можно. — Отодвинул детей от ворота, принялся крутить, поднимая ведро. — Вот что, отроки. Где-то в этой деревне девочка живёт, которой крысы лицо подрали. Знаете такую?

Дети дружно закивали.

— Знаем, а как же!

— Который её дом?

— Во-он тот. По соседству с нашим.

— Ну, отлично. Как раз и санки вам дотащу.

На деревянных санках стояло два ведра. Пока я переливал в них воду, пацан топтался рядом со мной, а девчонка кинулась бежать по улице.

— Сте-еша! — донеслось до меня. — Стешка! Выходь скорее! Тут господин граф охотник тебя ищут!

Стеша не заставила себя долго ждать. Не успел я завезти санки со стоящими на них вёдрами во двор, где жили брат и сестра, как из соседнего дома выскочила знакомая девчонка. В платье, платке и валенках. За девчонкой бежала молодая женщина.

— Стеша! Стешка, ты куда?! Стой, оглашенная!

Стеша мать не слышала. Она неслась ко мне. Глаза сияли.

— Лечи!

Остановившись передо мной, Стеша сдёрнула с головы платок. Повернулась искалеченной стороной. Я вытянул вперёд руку.

Исцеление. Шрамы исчезли почти мгновенно, как не было. Подружка, позвавшая Стешу, ахнула и схватилась за щёки. Мать, подбежавшая к нам, узнала меня и изумленно остановилась поодаль.

— Ну? — поторопила Стеша. — Лечить-то будешь?

— Так всё уже. Вылечил.

Стеша посмотрела недоверчиво и схватилась за лицо — в том месте, где были шрамы. Ничего, кроме гладкой кожи, не нащупала и взвизгнула от радости. Бросилась ко мне. Роста, чтобы меня обнять, ей не хватало, я наклонился и взял девочку на руки.

— Долго ты, — с упреком сказала Стеша. — Я жду-жду! Лето ждала, осень. Уж и зима наступила — а тебя всё нет. Грушка со Стёпкой надо мной смеялись, — она метнула сердитый взгляд на соседей, брата и сестру, те отвели глаза. — Говорили, что не придёшь ты! И мамка с батей так же говорили, и бабка Матрёна. Что ты теперь важный охотник стал, про меня думать забыл. А я не верила и всё равно ждала.

— Погоди. Как ты сказала? «Верила»? «Матрёна»?

— Ага! — Стеша заулыбалась. — Я же тебе обещала, что «р» говорить научусь! Вот и научилась.

— Умница. И правильно делала, что ждала. Одна барышня целого принца дождалась, на корабле под алыми парусами. Хотя ей тоже никто не верил, и все смеялись. Но ты круче неё! Ты не просто ждала, а ещё и «р» говорить научилась. Теперь уж точно от женихов отбоя не будет.

Стеша засмеялась.

— А ты где был так долго?

— Да в общем-то не сказать, чтоб далеко. Просто других дел много было.

— Каких?

— Тварей убивал.

— Убил?

— Ага.

— Всех?

— Почти. Немного осталось.