– Что зачем? – удивились и супруга, и советник, с опаской глядя на поднимающегося с трона главу.

Ноги не держали почему-то, но Хаэльвиен старался. Опять же подлокотники есть, поддержат не только под локоть, но и под руку…

Дышать… Жить…

Лес, сырой, черный, пятно неба, вечер, под спиной скользко от крови, под рукой скользко. Бьется в груди. Медленно, как свеча дрожит, как прячущаяся в темноте ящерка-огневка. И пахнет осенью, горьким, мятым лиловым цветком в темных волосах… Хотите поцелуй вместо десерта? Немного тепла…

Айшнаар! Айшнаар…

Эльви… Эльви, свет мой, вернись. Сохрани.

Жить… Дышать…

В груди распахивалась бездна.

– Зачем?.. Зачем?.. Зачем мне… это? – рука била в грудь, будто хотела вырвать или заставить стучать замершее сердце.

– Зачем вам сын?

– Сын? Мне не нужно… У меня уже есть.

__________________

* Хаэл эльвиен – песня света.

** Игра слов. Лондэ, имя жены Хаэльвиена, переводится как гавань.

В звучащей под поскрипывание рессор истории была своя музыка. Терин умолкла, а Пи показалось, что чего-то не хватает. Такта или аккорда. Сцена, когда танэ Фалмари вспомнил свой свет и свое дитя встала словно наяву. Вот и поддержал. Или лучше сказать допел? Доиграл?

Странный, в общем-то, порыв, поскольку к музыке у Пи было настороженное отношение всегда, а после тесного общения с Поющими конгрегации и подавно. Слишком живой она ему казалась. Слишком… проникающей.

– Какие у вас, однако, реалистичные фантазии, – поежилась Терин, выслушав эту случайную импровизацию.

– Но ведь красиво, – тут же отозвался Питиво.

– Красиво, – согласилась она.

Чуть затуманившийся слезами взгляд сделался мягче, а лицо менее строгим. Пи мысленно приструнил буйную натуру, еще не до конца свыкшуюся с новым образом и намекающую на более близкое знакомство с ведой. Все же он был молод, ему нравились интересные женщины и тайны. Тайны – особенно.

– Красиво, – повторил Питиво. – Не удержался. Вы сами сказали, что в этой истории мало красивого и хотя бы так.

– Знаете, я однажды подумала, что возможно Анар как-то узнала о женитьбе Хаэльвиена. Например, в Верхнем. Информационный листок попался, или вдруг слухи. Потому и перестала ждать, а сыну не говорила.

– Момент нападения Вейна на обидчика пересказ его воспоминаний? Вы сами помните это? А то, что было чуть позднее? Разбирательство?

– Что я могу помнить? Я провела в глубоком беспамятстве несколько дней и куда дольше в неком подобии сна, когда тело неподвижно, но все происходящее рядом слышишь и даже понимаешь, только… Иногда мне казалось, что моей кожи касаются маленькие лапки, задевают коготками, или горячие комочки ложатся на грудь, и от этого мое медленное сердце начинает биться быстрее. После окончательного пробуждения я долго слышала музыку. Знаете, так, очень тихо. Отвлечешься – звучит, а стоит прислушаться, исчезает. Приемная мать говорила, что я ходила во сне. В общине не принято было дверей запирать, но матери пришлось начать после того, как она ловила меня ночью за пределами дома и двора.

– Вы шли куда-то в определенное место?

– Вы ведь уже догадались, куда, дорогой супруг, – чуть лукаво и немного пренебрежительно улыбнулась Терин.

Будь предмет разговора иным, Пи решил бы, что веда Герши чуточку кокетничает.

– Место нападения или дом? – уточнил Питиво.

– Дом.

– Входили?

– Мать говорила, что я останавливалась посреди дороги и смотрела. Покачивалась и словно подпевала сквозь сомкнутые губы неслышной другим мелодии.

– Считаете, Вейн вас… очаровал?

– А вы?

– Думаю, что воздействие было. Вы, хоть недолго, но общались, а он был мал и не умел контролировать дар. И во время нападения вас не могло не задеть. Но мне более всего интересно другое. Прибывшие нашли что-нибудь? Они осматривали дом? Опрашивали местных? Вас? Кого именно прислали? Вы помните имена?

– Ого, сколько вопросов? – удивилась Терин и отобрала у Питиво свою руку, которую тот, забывшись, схватил. – Мы остановились?

– Да. Ночь почти. Постоялый двор. Ночлег входит в стоимость поездки, но поскольку я один, комната будет одна. Вы можете пойти туда, а я останусь в экипаже. Или… Пойдем вместе. Если постель будет широкой…

– Не думаю, – скептически поджала губы веда, разглядывая внешне неказистое строение в окошко, – но выйти не помешает.

– Предлагаю все же посмотреть на то, что предложат. Там и решим. А горячий ужин будет не лишним в любом случае.

Экипаж, остановившись было, снова тронулся, въезжая на каретный двор станции. Вышли. Возница словно растворился.

Питиво проверил целостность печатей на багажных ящиках, прихватил с собой небольшой саквояж на случай ночевки. Предложил и Терин понести ее сумку, но та отказалась.