Днём бедняга обычно ничего не помнит, зато всё прекрасно помнят люди, бегавшие от него всю ночь. Да ещё и само превращение довольно болезненное, до потери сознания, поэтому на крики всегда успевает прибежать разъярённая толпа с вилами.

Некоторые Тёмные пытались засылать оборотней в неприступные крепости, и я даже читал в трактате об одном таком успешном плане. Но Орден Света прекрасно был осведомлён о том, каких существ могут создавать служители Тьмы, поэтому из этих же трактатов я знал истории, как пойманные оборотни потом рассказывали всё, что знали, о своём хозяине.

Оборотень — явление случайное и редкое, и мне они попадались всего несколько раз за время моего Тёмного Жречества. Поэтому беднягам было суждено стать сначала подопытными кроликами, а потом и ингредиентами для ядов и зелий.

Ведь любой Тёмный Жрец, и я не исключение, мечтал не только научиться создавать оборотня по желанию, но чтобы он ещё и не уступал в силе безмозглому упырю. Но ничего толкового не получалось…

Только Второй Жрец, которого я однажды убил, кое-чего достиг. Мне довелось почитать его дневники, и в одном встретилась формула зелья. Она совсем чуть-чуть отличалась от яда упыря, поэтому я её и запомнил.

И честно сказал барду о том, что могу попытаться ему помочь.

«Попытаться?» — Виол чуть не заплакал.

«Оборотень — явление случайное, поэтому то зелье тоже действует случайно. Ты либо выздоравливаешь, либо становишься приличным упырём. Решать тебе».

Виол не хотел становиться приличным упырём. Но ему хватило мозгов, чтобы понять, что и оборотнем он долго не протянет.

«Что нам нужно, громада?»

«Пепел девственницы, превращённой в упыря лунной ночью и сгоревшей на рассвете. И, кажется, я знаю, где это достать».

— Маюновы слёзы… — уже в который раз произнёс Виол, хлопая себя по лбу, — … да в печень! За что мне это?!

Он ехал на шее Бам-бама, распластавшись на его спине, и обречённым взглядом смотрел в небо. Медоёж сложил иголки, чтобы наш бард не продырявился, и время от времени принюхивался к ноге Виола, морща нос.

Белобрысый Лука шагал рядом, иногда участливо похлопывая барда по свисающей ладони.

— Господин Виол, но ведь днём же с вами всё хорошо? — нашёлся мальчишка.

— Днём! А про ночь ты подумал, малец?!

— Ну, а ночью можно закрываться где-нибудь, или цепью приковаться.

Утешение сработало, только в другую сторону.

— О-о-о, Сияновы прелести, придушите меня! — бард взвыл, закрыв лицо ладонями.

— А что я не так сказал? — Лука даже растерялся.

— Эх, юный дружок, — Креона погладила его вихры, — Волею богов так случилось, что всё то, ради чего наш бард живёт, как раз и происходит ночью.

— Да-а-а?

Мальчишка был искренне удивлён и, прищурившись, даже посмотрел на небо, где яркое солнце уверенно клонилось к вечеру. Он никак не мог взять в толк, что же такого интересного ночью, когда все спят.

— Хладочара, северные твои ляжки, — Виол, грустно шмыгнув, повернул голову, — Скажи, что примешь меня таким. Что не отвернёшься от смелого певца, который не побоялся всякой магической твари и пошёл за тобой в самое пекло…

— Моркатова стужь, нет конечно, — чародейка, усмехнувшись, прикрыла ладонью улыбку, — Ах, мои северные ляжки так желают отблагодарить тебя, что даже не могут идти. Сегодня же буду ждать тебя…

Бард аж приподнял голову, округлив глаза и не веря своему счастью. Неужели сердце неприступной колдуньи холода дрогнуло?!

— Буду ждать ночью под полной луной, — сухо закончила Креона, — Придёшь, гусляр?

Мои губы растянулись в улыбке. То, что оборотню ночью под полною луной от чародейки нужна будет отнюдь не любовь, ни для кого не было секретом. Ну, почти.

— Вот слышите, господин Виол? Госпожа Креона не бросит вас и даже хочет погулять этой ночью.

Не выдержав, я прыснул со смеху.

— Ой, — Лука всё-таки догадался, что не так в его словах, — Ночью же с вами не погуляешь… Ну, тогда она подойдёт к окошку туда, где мы вас закроем. Так ведь, госпожа Креона?

— Обязательно, — растягивая от удовольствия слова, кивнула та.

Виол даже не успел ничего сказать, как Лука снова похлопал его по руке.

— Всё будет хорошо. Кстати, мама мне рассказывала, что оборотни вообще бессмертны. Так что впереди вас может ждать долгая и счастли… ой!… то есть, жизнь.

— О-о-ох, малец, — Виол откинул голову, — Прошу тебя, просто помолчи.

Я оглянулся. Мы не сказали мальчишке всей правды, и он думал, что мы либо вылечим барда, либо всё останется как есть.