Остановившись, я со злостью стиснул в руке топор. Во мне так и крепло чувство, что я не могу вот так просто ворваться в стан головорезов и начать сеять справедливость. И что каким-то образом бесконтрольная жестокость может ещё мне аукнуться.

Ну нет, мы вообще-то так не договаривались. Да какого хрена, спрашивается?!

Кое-как усмирив вспыхнувшую бросскую ярость, я лишь усмехнулся. Думали, силы Света, смогли меня усмирить?

— Тогда просто не буду врываться, а вежливо попрошу, — громко сказал я и вышел к бандитам.

Двадцать чумазых рож в изумлении уставились на выросшего посреди поля огромного бросса.

На меня пахнул целый букет вони. И кислое пиво, и перебродившее вино, и десятки раз высохший пот, да и просто аромат целой пьяной толпы, явно давно не мывшейся. Впрочем, так даже ещё лучше — пьяные всегда неадекватно оценивают опасность.

— Эээ… — в мою сторону ткнул недоеденной ножкой один из головорезов, и, с трудом проглотив кусок, спросил, — А где Степан?

— Степан!!! — вдруг гаркнул другой бандит.

Я, обернувшись туда, где остался лежать их часовой, пожал плечами. Потом спросил:

— Вы, грязь, не могли бы сделать одолжение и показать, чего вы заслуживаете?

— Чего?! — они начали подниматься.

Посыпались на землю плошки, кружки, даже стали падать куски хлеба и мяса.

— У меня имеется сила, — словно издеваясь, начал объяснять я

— Да я тебя ща порву, шваль!

— Моча ослиная!

— Падаль хорлова!

— Ты кишки жрать будешь!

— Побольше страсти, — ухмыльнулся я, срываясь с места и вгоняя ногу в грудь ближайшему.

Погнулся лучевийский нагрудный диск, и живой крякнувший снаряд сбил ещё двоих соратников. Кажется, это были те самые два мага.

А я уже, шагнув в сторону, отбил атаку сразу ещё двоих, и перехватил третьего, чтобы закинуть в ринувшуюся на меня толпу. В следующий же миг в меня полетело с десяток метательных топориков, и мне пришлось пригнуться ниже к земле, чтобы нырнуть вплотную к противникам.

Я, схватив ближайшего, врезался ему в лоб шлемом, и тут же развернул его, как щит… Следующий залп топориков просто изрешетил беднягу.

Так получилось, что я коснулся-таки бандита Губителем Древа, и в моей голове пронеслось всего несколько образов.

Две семьи… Повозки, набитые товарами… Мужчин просто изрубили… Женщинам повезло меньше — их насиловали несколько часов перед тем, как наигравшиеся головорезы решили их убить.

Ещё был старик, которому сломали шею, просунув голову между спицами колеса. И дети, которых отдали работорговцу…

Всё это пронеслось в моей голове даже прежде, чем головорез в моих руках испустил дух. А уж какое облегчение я испытал, даже не передать словами — последний запрет словно бы испарился, и даже незримая тень Древа словно растаяла в небесах. «Такое зло должно быть наказано».

— Стоять! — донёсся чей-то окрик.

Налетевшая было толпа на мгновение замерла. Я аккуратно сбросил на землю тело бандита и глянул на мага в жёлтой робе. Это явно был южанин, правда, давно небритый, и мантию свою не гладивший.

— Я правитель Южного Тракта, Деметриус Огненный, — тот выпятил грудь.

В ответ я лишь прищурился, решив промолчать.

— Ты ведь бросс? — спросил тот, вальяжно покачивая небольшим ржавым скипетром.

— Бросс, — кивнул я.

— Ого! — послышался шёпоток по толпе. Вся банда стала переглядываться, показались довольные улыбки.

— Тот самый?

— Да не может быть…

— Ага, наверняка тот самый!

— Сколько денег-то!!!

— Ууу, золотишко!

Маг шикнул, поднимая скипетр.

— А ну ша! — потом спокойно обратился ко мне, — Эй, бросс. А как ты относишься к чесноку?

Признаться, мне было трудно сохранить серьёзное выражение лица, до того меня позабавил вопрос. Но вся эта история с бандитами уже затянулась, и я сказал коротко:

— Сдохните.

А затем, используя заученные ещё Всеволодом плетения, применил их к магии огня. Азы в магии во всех стихиях и во всех мирах одинаковые, надо лишь владеть своими чакрами и контурами.

В том мире, если я атаковал так, то врагов пожирала Тёмная Аура. Неотвратимая и беспощадная, она заполняла собой огромную площадь, поглощая всё, что попадало в неё.