Григорий оторвался – с трудом. Повернулся, про себя выругался, увидев боярина Зубова во главе подъезжающей к ним конной сотни. Выпрямился, кивнул боярину, принял – насколько вышло – уложеньями предусмотренных лихой и придурковатый вид. Доложил, что в ходе условного поиска условный противник условно взят языком на имя Ай-Кайзерин... Условно...

– Так, а чарку на свадьбе – тоже условно наливать будешь? – пробасил боярин, сдержав улыбку.

Только уж очень старательно пригладил встрёпанную бороду и усы. Развернулся, умудрившись одновременно и кивнуть одобрительно, и кулак показать. Григорий сморгнул дважды, подумав, что с придурковатостью вида он немного переборщил. Наверное, уж очень весёлый в ушах – и прямо между ушей – прокатился смех. Варвара и Катька засмеялись хором...

Птицы взлетели, закаркали, закружились в небе над головой. Шум, тихий шелест берёзовой рощи, круги в голове – последнее понятно, это мамонт зацепил их с Варварой хоботом и опустил вниз. Резко. Ну, Варвара привычная, а вот Григория приложило на миг. Кобыла подбежала, ласково толкнулась мордой в плечо. Рыжий мамонт косился сверху большой чёрный глаз, фыркал – будто смеялся.

Народ собирался меж тем, сходился, устало, ведя коней в поводу. Говорили, поминали воеводских матом вполголоса, косились на небо и на приданного мастера зверей, сосредоточенно высвистывавшую что-то своим пичугам. Те чирикали сверху, кружась вокруг головы девчонки, звук выходил резкий – видно, не одни лишь люди устали. Наконец, одна из птиц сорвалась в полёт, полетела со всех крыльев назад, цивикнув долгим голосом на прощанье. К воеводам, на смотр, с докладом, мол – всё. Жильцы провожали её взглядом, подталкивая мысленно – лети, пернатая, и возвращайся побыстрее с ответом. Да воеводских в темечко клюнь, чтобы домой отпустили до ночи.

Пахом Виталич меж тем говорил с Варварой. Степенно и вежливо. Та кивнула, благоразумно представилась одним именем и полком, без фамилии. Пахом Виталич тут же распушил усы, задрал бороду, одобрительно и с намёком глянул в сторону Григория: мол, верно мыслишь и не упусти. Неважно, какого она роду – стрелецкого, из приказных или ещё кого из городских – а хорошая магичка в жилецкой слободе всегда к пользе будет. Протитуловал Варвару «дочкой», улыбнулся и как бы ненароком – брякнул:

– Ты, дочка, имей в виду – если этот оболтус сказал, что не женится – значит, не женится. Но, если обидит – скажите, я его ушибу.

Варвара улыбнулась вежливо, рыжий мамонт фыркнул, повёл хоботом у боярина над головой. Скосил большой круглый глаз. Ехидно: мол, скажи, человек, зачем мне в этом деле помощники? Я и сам кого хочешь зашибу и как хочешь, хоботом али ногами. Григорий усмехнулся в усы. Небо – очень прозрачное, синее и только на западе – темнеет уже. Идёт закат, рыжий и огненный, как улыбка Варвары.

Чёрный ворон захлопал крыльями, закричал, упал камнем с этой лазурной сини. Сел на плечо боярину, забил крыльями, закричал хрипло – приказ... Мастер зверей поспешила к нему со всех ног. Охнула, прослушав каркающую птичью речь. Перевела для боярина и остальных запинаясь:

– Новое распоряжение говорит. Идти в поместье Дуваново, развернуться, встать на постой. Идти медленно. Это почему-то повторили три раза. Про медленно. Признаться, я ничего не понимаю...

– Чего, опять? Они там о… охренели вконец? Чего на этот раз? Учебный приступ учебного сеновала? – рявкнул, вмиг наливаясь алым гневом боярин.

Сзади кто-то из сотенных устало и зло хохотнул. Григорий поёжился, опять вспомнив, кого ему напоминает название поместья. Скосился на небо, шагнул, спросил тихо:

– А как птица обернулась так быстро туда и сюда? И это вообще – точно воеводская птица?

Мастер зверей недоумённо пожала плечами. Боярин Зубов нахмурился, смял бороду в кулаке. Тоже вспомнил, откуда ему название знакомо. Спросил тихо:

– Думаешь?

– Уверен, что сейчас к нам в ватагу напросится один лазоревый, с васильками, кафтан. Пахом Витальевич, дорогой – придержи его? Я бы пока посмотрел, что это за Дуваново такое...

– Я с вами, Григорий, – сказала Варвара, быстро, торопясь, пока не перебили.

Мамонт Лихо загрёб её хоботом, одним движением, быстро закинул на горб. Повернулся, фыркнула и, не дожидаясь команд, затрусил к лесу.

Боярин кивнул Григорию, тот вскочил на Ласточку, поскакал вслед. Невидимой тенью – призрак Катерины не отставая, скользил рядом с ним. Звенел тонким голосом меж ушей...

«Гришь, что это за Дуваново такое?»

– А бог его знает, Кать. Чувства. Помнишь, варнака на реке искали? Варнака лазоревый кафтан забрал, да с листами чистосердечными, а в том чистосердечным – боярские имена. Трое... Двух не помню уже, а третий – как раз Дуванов. Судя по имени – поместье его, родовое. В любом случае...

«В любом случае, что-то тревожно мне», – голос прозвенел и умолк.

Глава 14

Чёрные птицы взлетели с белых, тонких берёз. Закричали, захлопали крыльями. Неширокая лесная дорога развернулась, нырнула за косогор. Нырнула вниз, потом вверх. Снова, хрипло – одинокая птица закричала в ветвях. Григорий поёжился вдруг. Достал из сумки-лядунки скрученный бумажный патрон. Вспомнил, что так и не выстрелил час назад, потянулся – убрать обратно.

Мамонт вздёрнул хобот и захрапел, замер, принюхиваясь и водя из стороны в сторону тяжёлой лохматой башкой. Ласточка под Григорием заржала, отпрыгнула, обходя его. Ударила в землю копытами, выскочила с маху на косой склон. Тоже замерла, храпя и раздувая ноздри. Григорий вздрогнул, невольно потянувшись к ружью. Лес расходился, мелькнуло ровное поле, высокий, окружённый забором дом. На голом пространстве посредине между лесом и тыном торчало одинокое дерево, и что-то непонятное без формы, тёмное висело промеж ветвей. От порыва ветра, теперь дувшего не в спину, а в лицо скрипнули протяжно незапертые ворота. И сразу же густой запах ударил в нос. Тошнотворно-липкий, железистый... Варвара и Григорий подъехали чуть ближе. У корней дерева – два смятых, перекрученных тела. Комком. Лазоревая тряпка на одном, плащ другого давно пропитался кровью, стал чёрным.