— Воплощение связи Нездешнего с его единственным контрактером — Энимом. Собственно, это было даже не оружие в полном смысле этого слова, а скорее воплощение долга, возложенного на реинкарнации Первого Короля. В первом цикле это была Финиалла, в нашем — Лана Грейсер. Только они, сами и добровольно, могли разорвать принятый когда-то контракт. Но это никогда не происходило — меч подавлял их чувства и усиливал ощущение долга. Это был замкнутый круг, разорвать который было возможно лишь изнутри, — радостно и с готовностью пустилась в объяснения ведьма, наслаждаясь тем, что теперь может говорить без всяких ограничений.

Обрушившееся объяснение Айра совершенно не удивило. Он перевёл взгляд на Лану:

— Так ты всё знала и распланировала ещё там, у гробницы? Или ещё раньше? — недовольно воскликнул сотник. — Знаешь, я сильно тревожился за тебя. Могла предупредить.

Распахнувшая один глаз девушка отрицательно покачала головой:

— О том, что я могу ХРЯСЬ!!? Сломать об колено обет в сотни раз старше нашего мира? Не переоценивай мои способности, Айр. Я сама охренела, когда у нас это получилось. А так — я знала не сильно больше твоего, была лишь куча обрывочных догадок и подозрений. Ну, ещё и интуиция на ушко щебетала. Всё как всегда, — девушка обаятельно пожала плечами и, улыбнувшись, добавила в заключение: — У меня в этой жизни есть лишь один чёткий план, и это — импровизация!

— Хочу ещё добавить, что большую роль в этой истории сыграло наличие у Ланы Сердца Чащи. Оно сильно повлияло на её душу, значительно ослабив влияние клинка. За все эти сотни циклов ноша долга стала совершенно подавляющей — для одной-единственной души.

— Ладно, следующий вопрос. Что такое этот Нездешний? — рыцарь дал себе обещание больше ничему не удивляться. Тут ему ответила уже Лана, опередив харгранку:

— Такой же мудак, как и все эндорим, только со знаком минус. Его не устраивает то, что наши души вертятся в циклах, что тут устроили Спящие, так что он желает освободить всех нас, уничтожив их творение.

— Замечательно. Значит, пытаясь замочить Астера, мы едва не разрушили наш мир. Этот абзац я точно пропущу в своём отчёте отцу… Впрочем, думаю, я лучше что-нибудь вообще сочиню — любая сказка ему покажется реалистичнее этого бреда. Ульма, что такое циклы?

— О-о-о! Это моя самая любимая часть. Когда в конце первого цикла Фина вместе со мной забралась в Башню — ну, это такое место, где находятся большая часть душ эндорим, — она там устроила старое-доброе ультранасилие, а Спящие так перепугались, что грохнули нашу реальность, пытаясь её остановить, а потом воссоздали по новой — начиная со смерти Энима. И продолжали это делать снова и снова, как только события приводили к одному из двух исходов: победе Астера или если экзарх начинал для них представлять угрозу.

— Так, стоп. Значит, ни в одном из прошлых миров Астер так и не был уничтожен экзархом, как здесь?

— Нет, не был. Экзархи повторяют путь Финниалы, становятся воплощением её одержимости. А эта девочка была… слишком добра. Потому и её отражения никогда не уничтожают саму суть — “души” эндорим, лишь заключают на границе Бездны. Но даже будучи расколотым, Астер был связан со своим сердцем, потому раз за разом возвращался, а, будучи “побеждённым” в пределах цикла, возрождался в следующем. Меч Пустоты способен уничтожить сущность, лишь подчиняясь безжалостной ненависти Нездешнего, а отражения Финны этих чувств лишены, — пояснила харгранка, для убедительности покачав алой головой.

— Так, всё. Последний вопрос — и по кроватям, а то и так уже голова пухнет. Кто такой Мариус Горальд и как он связан со мной? — спросил Айр, вспоминая противоречивые ощущения, которые на него накатывали несколько раз.

— Сохранилась одна прекрасная легенда… Первый Король до безумия любил свою королеву. Они вместе пришли к нам из-за границы Небес, но имя его спутницы, стража и воительницы, к сожалению, кануло в Лету. Они дорожили друг другом настолько сильно, что соединили свои души неразрывными узами. И с тех пор, в каждом из циклов, их неизбежно тянуло друг к другу самой судьбой… — Ульма явно была готова рассказывать легенду и дальше, но сотник замахал руками, пробормотав:

— Так, стоп! Всё, хватит, я понял! Думаю, этого достаточно!

Хищно ухмыльнувшись, Лана спросила, наблюдая за стремительно краснеющим лицом рыцаря:

— Ага! Значит, в какой-то из прошлых жизней ты был моей королевой…

— Я сказал — хватит! А то по жопе получишь! Всё, пойдём в кровать! — рявкнул сотник.

— Ну уж нет, я с тобой грязной спать не лягу! Ты не забыл, что мне обещал? Астера я завалила, а ты меня — ещё нет! — весело ответила девушка.

— Обещания надо выполнять. Пойдём в купальни, — воин поднялся из-за стола и потянул Лану за хвост, а та ухватила удивлённую Ульму за руку:

— А ты, рыжулька, идёшь с нами! — с громким возмущённым писком Ульму Кроу буквально утащили.

***

Мылись они раздельно — Айр наотрез отказался идти с ними в женскую часть, попросив, чтобы в «Ж» пошла Лана. Та, пообещав, что сегодня он всё равно там окажется, отправилась вместе с Ульмой, где долго и упорно смывала с себя следы прошедших боёв и мыла волосы. Ожоги на её груди уже зажили, благодаря чудодейственным мазям харгранки и подпитке её энергией.