— Ну конечно, ещеб не верил. Ты ж по дури на их возвращение всё жалование за полгода поставил! — рассмеялся Бирам, а секунду спустя, до рези в глазах вглядевшись в унылый пейзаж изломанного каньона, воскликнул: — Желтый, там кто-то идёт!

— Шуткуешь? — нахмурившись, спросил десятник, но сразу же подобрался и нахлобучил на голову бацинет. По его знаку расположившиеся на привал парни сразу похватали оружие и начали снаряжать коней, пасшихся неподалёку, уныло жуя чахлую травку.

— Да нет, вон же, — резко ответил усатый рядовой, вскинув вверх руку и ткнув пальцем в мёртвый пейзаж.

Желтый пригляделся — и замер. По центральному, самому широкому излому в земле, из-за поворота показалась процессия. Странная, пугающая и непонятная. Первыми шли какие-то клыкастые твари — помесь кошек и волков, только размером с телёнка. Медленно, выбиваясь из сил, они, запряжённые, тянули телегу с высокими бортами, заполненную блестящими от солнечных лучей сундуками, на которых поверх восседал человеческий силуэт.

Даже на таком расстоянии, разглядев десятника, человек поднялся на ноги и приветственно помахал им рукой. Желтый ошеломлённо повторил тот же жест, а, увидев высокую мужскую фигуру, что спрыгнула со следующей телеги, чтобы встать во весь рост, усмехнулся.

— Да копатся раком и колоться ежом! — удивлённо буркнул Бирам. — Походу дела, полушечку придётся таки отдать…

— А я ж тебе говорил, что его смерть не возьмёт. А если даже возьмёт — то не удержит! — торжествующе воскликнул Желтый, приветствуя возвращение своего командира.