Гофард был хорош в тактике и щедро платил как бойцам, так и ларийским целителям, таким образом сократив потери и постепенно перековывая прежних рабов в преданных и опытных воинов. Многие считали подобные поступки выскочки-барона непозволительными для чести аристократа. Лифекту на вопросы чести было наплевать. Его верность принадлежала лишь цели, к которой он следовал тем путем, что счел наиболее перспективным. Не в силах зло уничтожить, он решил его возглавить и направлять.

— Хорошо, вы меня убедили. Можете начинать действовать, я приму участие в этом вашем турнире, доверившись вашему слову. Надеюсь, вы меня не подведете, барон, — решился, наконец, юный принц, а затем лениво добавил: — Но давайте лучше займемся чем-то еще. У меня тут гостит пара прелестных жриц Любви родом из Ларии, не желаете лицезреть их волшебные танцы?

— Прошу меня извинить, мой принц. Но есть множество дел, с которыми я вынужден разобраться сегодня, — приложив руку к груди, Лифект допил вино и поднялся. К счастье это было предложение, а не приказ, так что барон счел что отказ капризного принца не оскорбит.

— Так значит, ты просил об аудиенции лишь затем, чтобы убедить меня участвовать в этом проклятом турнире? — задумчиво спросил Валрад.

— Вы совершенно правы, мой будущий король. Ведь победа в нем поспособствует вашему и моему возвышению, — спокойно кивнул в ответ Гофард.

— Знаешь, ты невероятно скучный человек, — разочарованно покачал головой Валрад и ехидно добавил: — К тому же, наверняка девственник!

— Мне часто это говорят, Ваше Высочество. Позвольте идти?

Когда тяжелые двери закрылись, Его Высочество опять устремил свои глаза к алому солнцу, что лениво опускалось за склоны Замковых Гор. Крепко затянувшись душистым дымом, он закашлялся и прошептал сам себе:

— Когда же ты вернешься, братец Лейнард? Все вокруг лжецы и проходимцы, но среди них ты, по крайней мере, блистал.

***

Внимательно изучая толстую стопку отчетов в кабинете своей усадьбы, Гофард нехотя ел пресную овсяную кашу. Услышав хлопок двери, он поднял глаза и позволил себе скупую улыбку:

— Рад вас видеть, госпожа Грейсер. Вы прошли…

— Через потайной ход, как вы и просили, — холодно кивнула красивая юная девушка и скинула с плеч длинный плащ с капюшоном, под которым оказались длинные и совершенно седые волосы. Повесив накидку на вешалку, она подошла ближе к барону и наморщила аккуратный носик: — Как вы это едите? Если желаете, могу приготовить для вас что-нибудь повкуснее.

— Вы умеете готовить? Это невероятно редкий навык для знатной леди, — с наигранным удивлением воскликнул Гофард, на что Сэра ответила таинственной улыбкой и чистой правдой:

— Вы, вероятно, забыли, я из обедневшей семьи. У нас не было слуг, ведь все, что можно и нельзя, папа благодаря вашей семье.

Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза, не говоря ничего. В их отношениях почти не было правды, они это прекрасно понимали, и обоих эта вещь абсолютно устраивала. Для придворного доверие — это даже не роскошь, а попросту глупость. Для взаимного уважения и сотрудничества оно не нужно.

— Это сознательный выбор, госпожа Сэра. Помогает мне бороться со страхом, — отправив в рот ложку липкой безвкусной каши, пояснил свой выбор черноволосый барон.

— И чего же вы так боитесь? — удивленно воскликнула девушка, присев в кресло напротив.

— Потолстеть и облениться, как мой отец. Потому стараюсь держаться от искушения вкусной едой подальше, — совершенно серьезно ответил Гофард.

— Не думаю, что вам это грозит. Ведь вы, Лифект, настоящий трудоголик, — невозмутимо ответила Сэра.

— И скучный тип, — выдохнул Гофард, отставив тарелку в сторону.

— От кого вы услышали эту грубость? “Скучным” вас могут считать только недалекие люди, выбросите это из головы.

— Господин первый принц с вами, к сожалению, не согласен, моя леди, — уныло ответил барон.

— Это говорит больше о нем, нежели о вас, — упрямо ответила девушка. — Как все прошло?

— Он согласился. Но Рихард Синред остается проблемой. Насколько мне известно, бретер очень дорожит своей репутацией и не согласится на поражение. Золотом этот вопрос не решить, — перейдя к делу, Лифект снова стал совершенно собранным, а в его мягких желтых глазах фрейлине почудился хищный блеск.