— Да.

— Не сомневаюсь, что человека, который притащит меня на веревке пред светлые очи благородных пашей Су-леймана и Гаруна, ожидает большая награда.

— Надеюсь, что так и будет.

— Идиот! — взорвалась она. — Слин! Я — Тарна! — Она взмахнула ятаганом. — Я сражаюсь лучше любого мужчины!

Я встретил ее атаку. Тарна оказалась опытным бойцом. Я защищался от ее ударов, стараясь делать это помягче, чтобы она не потянула плечо. Я позволял ей колоть, рубить, делать выпады и защищаться. Дважды она в ужасе отпрыгивала назад, сознавая, что раскрылась для моего удара, но я ее не зарубил.

— Ты не соперник для воина, — сказал я. Я не преувеличивал. Мне приходилось скрещивать клинки с сотнями людей, любой из которых прикончил бы ее в два счета.

Тарна продолжала яростно нападать.

Я играючи отбивал удары красавицы. Она рубила, рыдая от злости. Отбив выпад, я провел клинком по ее животу, показывая, как нельзя нападать.

Она отступила и снова бросилась вперед. На этот раз я защищался жестко, чтобы она прочувствовала вес ятагана в руке мужчины. Она тут же стала пятиться, пока не уперлась спиной в колонну. Оружие ее опустилось. Тарна не могла поднять руку. Я поднес клинок к ее груди. Она дико взвизгнула и метнулась в сторону. Снова подняв ятаган, Тарна кинулась в бой. Я встретил ее оружие высоко над головой, а потом резко отбил его в сторону. Потеряв равновесие, Тарна полетела на пол. Я тут же наступил сапогом на ее правую руку. Маленькая кисть разжалась, и ятаган со звоном покатился по каменным плитам. Я приставил клинок к ее горлу.

— Встань, — приказал я.

Подняв ее ятаган, я переломил его о колено и швырнул обломки в угол.

Тарна застыла посреди комнаты.

— Можешь надеть на меня веревку, — сказала она. — Ты завоевал меня, воин.

Я обошел разбойницу кругом, рассматривая приобретение. Она гневно сверкала глазами.

Легким ударом ятагана я разрезал до конца левую штанину ее шальваров. У нее оказались восхитительные ноги.

— Пожалуйста, — произнесла она.

— Сними сапоги, — приказал я. Пленница недовольно повиновалась.

— Ты что, собираешься привести меня к пашам босую? — спросила она. — Ты так сильно меня ненавидишь, что собираешься еще и опозорить?

— Разве я не взял тебя в плен? — спросил я.

— Взял.

— Тогда делай, что тебе говорят.

Потом я приказал ей встать на колени. Она опустилась на плиты и уронила голову на руки. Несколькими взмахами ятагана я раздел ее догола.

— Что тут у нас? — спросил, входя в комнату, Хассан. Я с удивлением отметил, что он переоделся. Вместо

белоснежного одеяния высокого паши каваров он облачился в простую и добротную одежду разбойника.

— Подними голову, красотка, — сказал я, подсунув острие ятагана под подбородок девушки.

Она посмотрела на Хассана залитыми слезами глазами. В этот момент она была невероятно красива.

— Перед тобой Тарна, — сказал я.

— Такая хорошенькая? — улыбнулся Хассан.

— Ага.

— Твоя добыча, — развел он руками. — Надевай веревку ей на шею. Гарун, высокий паша каваров, и Сулейман, высокий паша аретаев, хотят ее видеть.

Я улыбнулся и вытащил из-за кушака моток грубой невольничьей веревки.

— Не сомневаюсь, — сказал Хассан, — что Гарун, высокий паша каваров, и Сулейман, высокий паша аретаев, заплатят хорошие деньги человеку, который приведет им Тарну.

— Надеюсь, — ответил я.

— Сулейман просто жаждет ее увидеть, — добавил Хассан. Я набросил петлю на шею красавицы. Она была моей. Хассан разглядывал обнаженную соблазнительную женщину.

— Я не хочу умирать! — неожиданно крикнула она. — Я не хочу умирать!

— Наказание за порчу колодца не бывает легким, — заметил Хассан.

Тарна рыдала, уронив голову на пол. Моя веревка уже затянулась на ее шее.

— Пошли, женщина. — Я потянул за веревку, и ее голова дернулась. — Тебя хотят видеть паши.

— Неужели нет выхода? — простонала она.

— Для тебя выхода уже нет, — сказал я. — Тебя взяли в плен.

— Да, — тупо повторила она. — Меня взяли в плен.

— Думаешь ли ты, Хассан, то же, что и я? — подмигнул я Хассану — Есть ли у нее надежда сохранить жизнь?

— Может быть, — улыбнулся Хассан.

— Что? — крикнула Тарна. — Что надо сделать?

— Забудь об этом, — отмахнулся я.

— Что надо сделать? — рыдала Тарна.

— Даже не стоит пробовать, — сказал Хассан. — Ты все равно не согласишься. Ты же такая гордая, благородная и утонченная.