Я дернул за веревку, как если бы собирался тащить Тарну к пашам.

— Что надо сделать? — завизжала она.

— Для тебя будет лучше немного потерпеть и достойно умереть на колу в Девяти Колодцах, — сказал Хассан.

— Что надо сделать? — рыдала Тарна.

— Это так ужасно, так унизительно и так чувственно, — проговорил я.

386

— Что это? — повторяла сквозь рыдания связанная красавица — Ну, пожалуйста, что 9

— Если не ошибаюсь, — сказал Хассан, — на нижних уровнях содержатся рабыни.

— Да, — кивнула Тарна. — На радость моим воинам.

— У тебя больше нет воинов, — напомнил я.

— Я поняла! — крикнула Тарна. — Я могла бы затеряться среди рабынь!

— Это шанс, — рассудительно произнес Хассан.

— Но у меня нет клейма! — заплакала девушка.

— Это можно устроить, — пообещал Хассан.

— Но тогда, — Тарна в ужасе взглянула на него, — я и в самом деле стану рабыней!

— Я знал, что ты не согласишься, — пожал плечами Хассан.

Я дернул за веревку. Подбородок красавицы взлетел кверху. Узел находился как раз под подбородком.

— Нет! — закричала она. — Нет! Лучше сделайте меня рабыней. Пожалуйста! — Девушка разрыдалась.

— Это очень рискованное дело, — нахмурился Хассан. — Если об этом узнает Гарун, высокий паша каваров, он живьем сдерет с меня кожу!

— Пожалуйста! — плакала Тарна.

— Слишком сложно, — нахмурился я.

— Пожалуйста, умоляю вас!

— Что будем делать? — спросил я.

— Прежде всего, — заявил Хассан, — невольничья веревка на шее не подойдет. Лучше тащить ее за связанные руки.

— Не вижу большой проблемы, — сказал я.

— Большая проблема возникнет, когда мы поведем ее через зал и по коридорам.

— Я могу идти, опустив голову, как рабыня, — сказала Тарна.

— Большинство рабынь, — тут же оживился Хассан, — ходят очень гордо. Они гордятся тем, что находятся во власти мужчин. Они познали собственную женственность.

Хотя формально они и не свободны, рабыни представляются мне самыми свободными и счастливыми женщинами. Они ближе других подошли к истинной сути женщины — полному подчинению мужской воле, послушанию и раболепию. Таким образом, обретая собственную сущность, рабыни приходят к абсолютной свободе В этом и заключен парадокс. Большинство рабынь на словах порицают институт рабства, но эта напыщенная, фальшивая риторика опровергается их же собственным поведением. Не побывавшая в рабстве девушка никогда не сможет ощутить всю глубину свободы. Протесты рабынь, как я заметил, направлены не против рабства как такового, а против конкретного хозяина. Дайте им настоящего господина, и все будет в порядке. В хорошем ошейнике женщина просто светится от счастья и радости.

— Они в самом деле гордятся тем, что они рабыни? — недоверчиво спросила Тарна.

— Большинство, — сказал Хассан. — Ты, скорее всего, и не видела настоящих рабынь. Нельзя судить по невольницам, которые прислуживают женщинам, или по смотрительницам сералей, которые имеют дело с дохлыми и безвольными мужчинами.

— Однажды в кофейне я видела, как рабыня танцует перед мужчинами, — сказала Тарна. — Какое бесстыдство! А остальные девушки, которые прислуживали в кофейне! Позор!

— Придержи язык! — перебил ее Хассан. — Придет время, сама будешь танцевать и прислуживать.

Тарна побледнела.

— Выглядели ли те девушки гордыми?

— Да, — мрачно сказала Тарна. — Только я не понимаю, чем там было гордиться.

— Они гордились, — объяснил Хассан, — своими телами, тем, что они желанны, и еще они гордились своими хозяевами, у которых достало силы и власти надеть на них ошейники и держать их в рабстве ради собственного удовольствия.

— Какими же сильными должны быть такие мужчины, — прошептала Тарна. — Только я все равно не поняла, чем они гордились.

— Тем, что чувствовали себя самыми совершенными и свободными из всех женщин. Иногда, — рассмеялся Хассан, — девушки так задирают нос, что приходится их пороть, чтобы напомнить, что они — всего-навсего рабыни

— Я умею ходить с достоинством, — сказала Тарна. — Ведите меня через зал. — Она поднялась на ноги.

— Существует разница, — улыбнулся Хассан, — между гордостью свободной женщины и гордостью рабыни. Свободная женщина идет гордо потому, что считает себя равной мужчинам. Рабыня гордится тем, что ей нет равных среди женщин.