– Чево наделала!

– Ополоумела, что ли?

– С такой кручи! Да ишо выпимши... там ить дна нетути...

– Грех-то какой!

– Бабы, бабы!
– понеслось по лугу.
– Манька утопла.

Бегущая сквозь века, безразличная к человеческому бытию, сомкнувшаяся над Маней и ее спасителями река, за время, пока все остальные онемело вглядывались вниз, вновь обрела свою прежнюю многоструйную зеленоватую устремленность, и даже перепуганная рыбья мелочь снова затемнела, замельтешила на прежних своих местах под зыбкой речной поверхностью.

– Мужики!
– метались на берегу женщины.
– Да что ж вы глядите, ей-богу!

Несколько молодых ребят принялись стаскивать с себя рубахи, как десятком метров ниже по течению неожиданно показалась Манина голова.

– Да хватайте же ее! Ну что вы все как онемели!

После затяжного, как в былой молодости, нырка, так перепугавшего всех на обрыве, Маня принялась колотить ступнями в клетчатых домашних тапочках, выбрызгивая целые взметы искрящейся воды и подгребая под себя попеременно лапищами, собачьим плавом направилась к береговой осоке.

Тут и налетели на нее Сашка и еще двое ныряльщиков. Они бесцеремонно подхватили Маню и выволокли ее сперва на береговой приступочек, а затем, переведя дыхание, и на сам травяной берег:

Бабы с осуждением насыпались на истекающую водой Маню.

– Ну напугала!

– Рази так можно?

– Снимай платье, давай выжмем. Мы загородим...

– А-а! Ладно. Сама высохну. Красота!
– вдруг восторженно оповестила Маня.
– Благодать-то какая! Вода - парное молоко!

– Да с чево, с какой досады так-то вот прямо в одежке в реку сигать?

– А чего он домой гонит?
– кивнула она на тоже мокрого Сашку с зеленой россыпью ряски по белой рубахе.
– "Полежи" да "полежи"... Ну как злу не быть! Чево меня заживо укладывать? Ты дай мне ружжо, дак я заместо Сашки служить готова.

И она, истово взвизгнув, крутнулась вокруг себя, осыпав окружающих щедрой капелью с взлетевшего колоколом кумачового платья.

– А ну-ка, Саня...
– пришлепнула она ладошками и сбросила с ног набрякшие водой матерчатые тапочки.
– Сольдиков! Сольдиков мне сыграй! Которые за два гроша!

Сашка подобрал с земли гармонь, вздел ремень прямо на мокро проступившие лопатки. Подошли и те двое гармонистов, и они, покивав друг другу в знак готовности, разом распахнули ситцевую цветь дружно вздохнувших мехов:

Эта песня за два сольди, за два гроша.

С нею люди вспоминают о хорошем...