Нестерпимо захотелось услышать ее голос. Я засыпал, снова открывал глаза и снова впадал в дрему, в полусон, а вокруг кипела невидимая жизнь червяков, тараканов и крыс. Они шебаршили лапками, хвостиками, что-то грызли и на кого-то огрызались.

Утром под пиво навернул с полкило колбасы. Стало уютнее на душе, и не хотелось никуда идти. От вчерашнего, как мне казалось, нестерпимого желания услышать голос Велты почти ничего не осталось.

Когда из бункера я вышел на улицу, дневной свет буквально ослепил. Ночью прошел дождь, и земля теперь платила небу дань в виде густого испарения, и сочной, соединяющей море с рекой радугой.

Ближайший телефон-автомат обнаружился в одной из пятиэтажек. Я набрал номер Бориса Краузе и стал ждать ответа. Была суббота, и я надеялся, что застану его дома. Увы…

От безделья и неопределенности хоть волком вой. На счастье, поблизости оказался тир, и я, зайдя туда в одиннадцать, вышел перед самым закрытием на обед. Подстреленные мной тигры, утки и слоны жалкими жестянками лежали на полках, а я, еще более раздраженный, вернулся к телефону-автомату. И когда опять услышал нескончаемую, казалось, череду гудков, настроение упало до предела. А я так надеялся через Бориса узнать о делах в Пыталове.

Звонить с почтамта в центре города я не рискнул…

Весь день промаялся в бомбоубежище. Однако ближе к вечеру опять поехал в Юрмалу, к бывшему пансионату железнодорожников. Он находился в «уютном» местечке — между Дзинтари и Булдури, сразу за дзинтарским виадуком, где убивай, грабь, ори до посинения — никто не придет на помощь. На площадке возле главного корпуса стояло несколько иномарок, хозяева которых развлекались в только что перестроенных в люксы апартаментах. Вряд ли раньше, чем к полудню, отойдут они от похмелья — всю ночь пили и предавались утехам, как мартовские коты.

Практически я мог бы любую из этих машин увести. У меня в левом нижнем кармане куртки лежит замшевый мешочек с набором отмычек. И сделаны они не каким-нибудь кустарем-одиночкой, а целым КБ, обслуживающим таких, как я, братанов-«интернационалистов». Нет, наверное, на земле замков, которых не открыть с помощью этих тонких инструментов. Однако у меня другая задача, и я воспользовался обыкновенной отверткой.

За три-четыре минуты свинтил с двух машин номерные знаки и кинул себе под сиденье. Я буду их менять в зависимости от ситуации. Конечно, в принципе, по этим номерным знакам меня может засечь дорожная полиция. Но на деле она не способна найти хотя бы одну угнанную машину. И кто в таком бесконечном сериале краж обратит внимание на номерные знаки?

Я вернулся к себе в «Дружбу», принял душ. Выпил пива и пожевал орешков. От них изжога, но она у меня от многого, а я на нее плюю, как всегда, когда не знаю, что ждет впереди.

Перед уходом я достал из кармана пистолет и, вытащив обойму с патронами, хорошенько ее проверил, вылущил один и заменил. Мне показалось, что капсюль немного деформирован — не исключена осечка. Несколько раз вхолостую передернул затвор и убедился, что мой «марголин» не такой уж безнадежный старикан. Дальность поражения, правда, всего двести метров, и пуля мелковата — калибр 5, 6 мм … Но зато — пристреляный, зато дорог как память о моем полковом дружке Витьке. Он тоже был чемпионом округа — по стрельбе из спортивного пистолета. А погиб от шального осколка, когда мы штурмовали в Анголе базу так называемых повстанцев…

В одиннадцать вечера я отправился на место встречи с Заварзиным. На Юрмальском шоссе, при переключении скоростей, что-то скрежетнуло в коробке передач. Пришлось дважды двинуть рычагом скорости, на что я тогда не обратил особого внимания. Но все в жизни предопределено, и не мне менять рисунок бытия. А пока, добравшись до центра Риги, я по Бривибас направился в сторону Брасы.

Я был спокоен как никогда. В открытую форточку влетали ароматы большого города, и слегка кружилась голова. Я не спешил — в запасе оставалось еще как минимум полтора часа.

Объехав по кольцу автостоянку, я припарковался у старого двухэтажного здания, на котором висела кем-то забытая вывеска «Библиотека». Под мост, где должна была произойти встреча Заварзина с его эскортом, я пошел пешком и, подойдя на расстояние тридцати-сорока метров, притаился в тени широкой опоры. Мне не приходилось особенно вглядываться, чтобы понять — на «исходном рубеже» уже стоит джип с мощным никелированным бампером, а чуть позади и поодаль — «БМВ». По огонькам, которые то затухали, то зажигались угольками, я понял, что в джипе не один и не два человека коротают за куревом время. Как ни странно, время шло быстро, и я не заметил, как стрелки часов стали показывать 12.25. Я сменил позицию — из-за колонны перешел за полуразвалившийся забор, возле которого притаились три молоденькие рябинки.

Заварзина я узнал по походке. Он был в темном плаще, полы при ходьбе разлетались в стороны. Когда подошел ближе, я понял, что он в очках. Меня поразило его спокойствие — вышагивал с таким достоинством, будто шел не от параши, а вышел джентльмен погулять и подышать свежим воздухом в королевском парке.

Когда до джипа оставалось несколько метров, слева открылась дверца и из нее вынырнула длинная нога в кроссовках. Старый знакомый, чуть не приятель. Шашлык. Через весь его лоб и левый глаз белела широкая полоса пластыря.