Электричкой, а потом автобусом я добрался до аэропорта и пошел в камеру хранения. Для маскировки купил большой букет гвоздик и со стороны вполне мог сойти за встречающего очередной рейс. Конечно, могли взять с поличным, когда я вытаскивал свою сумку из ячейки, но, видимо, дело до этого еще не дошло.

Я благополучно достал сумку, расстегнул молнию и выгреб с самого дна две гранаты Ф-1. Рисковал, конечно, но не более обычного. Затем отправился на автостоянку и, не приближаясь вплотную, осмотрел свою машину. Контролки были на месте, и я, положив букет на крышу «ниссана», полез в карман за ключами.

Выехал не на Юрмальскую магистраль, а двинул на имантский виадук: не терпелось взглянуть на дело своих рук. И то, что я увидел с моста, меня ободрило. Там, где сутки назад сияла и блистала огнями автозаправочная станция — чудо техники! — теперь лежало пятно цвета сажи с бурыми разводами. Вместо заправочных колонок зияли черные дыры. Рядом валялись вывернутые взрывом куски металла — остатки подземных емкостей.

«Ты сам на это напрашивался», — прошептали мои губы, хотя мозг в этом монологе участия не принимал. Но съезжая с Московского моста, я уже видел, что там, где недавно стоял автопоезд из бензоцистерн-спарок, теперь было пусто. Тем не менее я продолжал путь и даже выехал на набережную — по маршруту, которым проезжал накануне.

Ушли, слиняли, наверное, поняли, что их ожидает в этой точке земли. Лишь жирные мазутные пятна, следы от протекторов, пустые банки из-под пива, пачки из-под сигарет и огромное количество окурков говорили о том, что еще несколько часов назад здесь находилось целое автохозяйство.

Меня это не расстроило, я понял, что в войне с Заварзиным произошел перелом в мою пользу. Я был почти удовлетворен, но ребра жгли прихваченные в камере хранения две гранаты.

Я подъехал к офису Рэма, шикарному особняку, окна которого выходили в Верманский парк. Повернул на Тербатас, чтобы где-нибудь припарковаться, но всюду торчали задницы «вольво» и «мерседесов», и я, повернув на Бривибас, поехал в сторону Матвеевского рынка. Видимо, в тот день со мной рядом был не бог войны, а бог мира. Пусть греются в моих карманах рубчатые «черепашки», им еще придется поработать. Они для того и существуют, чтобы однажды из статичных комков металла превратиться в зверя с огненными крыльями.

Я направился к дому Сухарева. Мне нужно было с ним поговорить. Я вышел из машины и, перейдя Тербатас, подошел к мебельному магазину. Оттуда я полностью контролировал парадный подъезд…

По моим подсчетам, Сухарь был в отгуле — сутки дежурит, трое свободен. На лотке я купил килограмм бананов и успел умять половину, когда увидел контролера. Он, по всей видимости, возвращался из магазина: в руках нес целлофановый пакет, из которого выглядывали зеленые хвостики лука и сельдерея. Когда он меня увидел, показалось, что губы его посинели, а на висках затрепетали тонкие жилочки.

— Ну, что ты еще от меня хочешь? — довольно бесцеремонно отреагировал на мой визит Сухарь. Он понимал, что рано или поздно наш контакт с ним может закончиться худо.

— Не хами, Сухарик, — я старался быть ласковым и протянул ему банан.

— Спасибо, у меня у самого этого добра… — он потряс целлофановым пакетом. — Я, Стрелок, не хамлю, но, кажется, наш роман с тобой затянулся. Постарайся как-нибудь свои дела улаживать без меня, я человек семейный…

— Ты начинаешь меня злить, Сухарь. Ты же знаешь, что пока это невозможно. Я же у тебя не в долг прошу до получки, ты понял?

— Хочешь знать о реакции Заварзина на твой подарок?

— За тем и пришел.

— После ночного пересчета он напился коньяку и еще какой-то дряни и устроил мордобой. Избил до крови своих пацанов, а потом на запястье порезал себе вены.

— Что-то не похоже на него…

— Почему не похоже? Он же три раза тянул срок, и у него все замашки настоящего уголовника. Это не самоубийство, просто таким образом он давал клятву найти и снести башку тому, кто устроил из его бензоколонки Хатынь.

— Где он сейчас, в лазарете?

— Да при чем тут лазарет? Покуражился, а теперь с завязанной клешней ждет, когда пойдет в самоволку.

Сухарь вперился мне в глаза. То ли искал в них какого-то ответа, то ли хотел меня еще о чем-то предупредить.

— Значит, получил мой подарок?

— Чейза? Сам видел, как лохмотья от него уборщик выметал из его камеры.

— Сегодня ты к нему сходишь и передашь от меня привет. Скажешь — Стрелок ждет ответа.

— Я не могу… Он скажет, что я тебе продался…

— Не виляй маслами! У него сейчас другие проблемы — не до твоего мнения и тебя самого.

— Не много ли берешь на себя, Макс?

— Ровно столько, сколько могу поднять. Ты мне не сказал, а я жду…

— Что тебе его ответ даст?

— Не твоя забота. Повтори просто мои слова — и баста. Завтра я тебя сам найду или позвоню.

— Через три дня, у меня сейчас отгулы.

— Ты что же, не можешь просто так сходить на свою любимую работу?

— В принципе, это нам не запрещено.

— Тогда найди повод и сходи.