Шрифт:
– нет, горючего вообще нет.
– ни в одном?
– им запрещено стоять заправленными на земле. их только перед вылетом заправляют.
– там вообще топлива нет? ни капли?
– нет, ну аварийная норма залита, конечно. чтобы по земле ездить. а взлететь не хватит, очень мало.
Даниил полез за скотчем.
– не надо заклеивать мне рот. у меня насморк, я не могу дышать носом. я задыхаюсь.
Даниил, не обращая внимания, отмотал нужный кусок.
– я не буду кричать. я буду лежать молча, не заклеивайте мне рот. я задохнусь! у меня насморк!
– а у меня – автомат. так что заткнись.
он подхватил сумку и бегом направился к почти черным в стоявшей над базой темноте самолетам. слившись со стеной, он подошел поближе, несколько секунд присматривался к часовому в нелепой шинельке, затем вытащил из сумки пистолет и прострелил ему голову.
на то, чтобы вскарабкаться в кабину, завести на четверть мощности турбины и развернуться, у него ушло всего несколько минут. сверившись с планом, он двинул машину к диспетчерскому центру.
убедившись, что развернул самолет правильно, он негромко проговорил в микрофон:
– диспетчер?
– да, слушаю.
– позовите командира базы. срочно.
пауза.
– кто говорит?
– я стою перед входом. я захватил самолет, бортовой номер эм-пятьдесят восемь. приборы показывают, что в моем распоряжении имеется четыре ракеты «воздух – земля». вы зовете командира?
– зову... сейчас...
в следующий раз наушники заговорили только через несколько очень долгих минут.
– я командир базы. говорите...
– это захват. я стою перед входом в ваш диспетчерский пункт. перед единственным входом. все вы, там внутри – мои заложники. вы, а также все женщины и дети из здания слева от пункта. это понятно?
– понятно. дальше.
– это я взорвал ваши склады, я убил двух ваших часовых и сейчас, если будет нужно, я расстреляю ракетами и вас, и офицерские семьи. я не шучу и не собираюсь блефовать. вы находитесь полностью в моей власти, поймите это сразу, повторять я не стану. если вы попробуете начать выводить людей через окна с другой стороны здания, я нажму на гашетку без предупреждения. если вы попробуете атаковать мой самолет – я нажму гашетку без предупреждения. если вы не выполните хоть одно мое требование – я нажму на гашетку без предупреждения. это понятно?
– понятно.
– очень хорошо. вы прикажете, чтобы мне залили полные баки горючего. к самолету должен подъехать всего один заправщик, с одним человеком в кабине. я должен его видеть. после этого я взлетаю – и вы свободны. ваши диспетчеры организуют мне воздушный коридор и ведут туда, куда я скажу. это понятно?
– я должен доложить начальству.
– нет.
– почему?
– разговор окончен.
– я ведь не торгуюсь. без санкции штаба округа я не смогу ничего сделать. я объясню им, что происходит, и они согласятся. мне нужно всего полчаса.
– ладно. докладывайте. но через десять минут я нажимаю на гашетку, и от здания с вашими семьями остается только облачко пара. еще через десять минут я нажимаю на гашетку второй раз – и в облачко превращаетесь уже вы сами.
– дайте мне полчаса...
– нет. десять минут. время пошло.
он отключил связь и откинулся в кресле. кресло в самолете было удобным. когда лампочка связи замигала снова, часы показывали, что прошло ровно восемь с половиной минут.
– алло! пятьдесят восьмой! вы меня слышите?
– да.
– ваши требования принимаются. куда вы собираетесь лететь?
– я скажу после того, как поднимусь в воздух.
– если вы собираетесь лететь за границу, мне понадобится связаться с иностранными диспетчерами.
– нет. не за границу.
– вы представляете какую-нибудь организацию?
– зачем вам это?
– меня просили узнать те, с кем я советовался.
он помолчал.
– да, представляю. я представляю боевую группу политического движения «прямое действие».
– погодите, не так быстро. политического... как вы сказали?
– заправщик должен подъехать справа. ехать медленно, остановиться за белой разделительной полосой. делать он все должен медленно. если что будет не так... вы меня понимаете...
– понимаю.
– если вы надумаете залить мне какое-нибудь не то горючее, или начнете мудрить с воздушным коридором, или еще что-нибудь хитрое придумаете, то... у меня на коленях лежит карта. на карте значится, что вон за тем леском расположен городок нижнереченск. сколько бы горючего у меня ни было, взлететь мне хватит и до городка я дотяну. и скорее всего, успею расстрелять все четыре ракеты. и уж только затем свалюсь на самой оживленной нижнереченской улице. я внятно излагаю? да? давайте обойдемся без экспромтов, хорошо?