Как оказалось, Ельшин спланировал операцию по продаже похищенной партии оружия и пригласил покупателей из-за рубежа на следующий день. В двенадцать часов должна была состояться демонстрация оружия, в три планировался обед, в шесть вечера — обсуждение предложений и составление сделок.

— Мы должны пройти туда не позднее двенадцати часов, — сказал Матвей, глядя на схему операции, которую оба называли «полем возможных событий».

— Пожалуй. И пойдем мы вот этим путем. — Василий провел штриховую линию от кружка с буквами «СМ» до кружка с буквой «Д».

Он имел в виду специальную линию метро, ведущую к даче Ельшина от станции «Лубянка», о которой не знало даже высшее руководство страны.

Матвей хотел выразить согласие и в этот момент почувствовал знакомый «взгляд»: кто-то смотрел на него со всех сторон, даже изнутри! Длилось это состояние всего миг, но у Матвея тоскливо сжалось сердце. Он уже догадывался, что ощущение «взгляда со всех сторон» означает локацию его неизвестными темными силами, точнее, «монархом тьмы».

— Ты что? — заметил его реакцию Василий. — Не нервничай, тут мы в безопасности.

Матвей хотел рассказать ему обо всем, что знал сам со слов Горшина, но передумал.

Дальнейшее обсуждение плана длилось полчаса: оба были профессионалами и понимали друг друга без слов.

— Спать будем? — зевнул Матвей, прикрыв рот ладонью.

Ответить Василий не успел: сработала сигнализация, предупредившая их о появлении на территории дачи посторонних.

— Карамба! — изумленно воскликнул Василий, подскакивая к компьютеру, на дисплее которого высветилась зелеными линиями схема дачи, а красным цветом — векторы проникновения на территорию неизвестных лазутчиков.

Матвей вспомнил недавнее переживание «темного взгляда» и пожалел, что не предупредил хозяина. Кожу взъерошил озноб жути. Их действительно вычислили, и сделал это горшинский «монарх», каким-то образом чуявший Матвея, где бы тот ни находился.

— Их слишком много, чтобы принимать открытый бой. У тебя предусмотрен путь отступления?

— Мог бы не спрашивать. — Василий стремительно прошел в одну из спален, вскрыл в стене незаметную дверцу, вытащил одну за другой две сумки. — Одна тебе, одна мне. Здесь все, что может пригодиться на даче босса. Держись в кильватере. Но, черт возьми, хотел бы я знать, кто меня раскрыл!

Они вернулись в прихожую, глянув по пути на дисплей: дачу окружало по крайней мере отделение в двадцать с лишним человек. Василий что-то сделал, и унитаз в туалете отъехал в сторону, открыв полуметровый лаз. Один за другим они спустились по лесенке вниз, на глубину в три с лишним метра, согнувшись в три погибели, потопали по узкому ходу в полной темноте.

Ход был прорыт в супесчаном грунте и укреплен деревянными плахами, но за шиворот то и дело падали комья земли и сыпался песок, поэтому, когда Василий остановился, Матвей выдохнул ему на ухо:

— Не мог залить бетоном, лентяй?

Василий фыркнул, ответил шепотом:

— Я не знал, что когда-нибудь поведу здесь сноба. Мы вышли к берегу реки, за проволоку, но если за нами пришли профи, то пост будет и здесь. Когда рвану, не отставай, заплутаешь.

Матвей глубоко вздохнул, напрягся так, что застонали жилы и мышцы, и тихая «молния» ментального разряда пронзила его насквозь.

Время остановилось… или почти остановилось. Область чувствования расширилась многократно, охватила все диапазоны электромагнитного спектра, а также поля биоизлучений и пси-поле, несущее основную смысловую информацию. Матвей увидел Василия — полупрозрачную, будто отлитую из цветного стекла фигуру, увидел пещеру, дверь на запоре, — сместил диапазон. Сфера зрения-ощущения охватила подземный мир, берег реки, близстоящие дома поселка, лес, церковь, опоры линии электропередачи. Красными угольками затлели на этом зелено-коричнево-фиолетовом фоне ауры людей. Трое из них находились совсем рядом, на берегу реки, вооруженные автоматами (Матвей чуял угрозу металла), еще трое шли вдоль проволочной изгороди, отделяющей частные дачи от реки.

— Обложили по полному профилю, — пробормотал Матвей, отодвинул Василия. — Пойду первым, я их вижу. К машине нам не пройти, там их человек восемь.

— Метрах в ста отсюда гаражи, в крайнем стоят мои велосипеды и мотоцикл.

— Вижу. Пошли.

Они закинули сумки с лямками за спины, чтобы не мешали. Дверь, по сути — люк, открылась бесшумно. Матвей выскочил из-под земли, в стене речного обрыва, как чертик из коробки, застав троих вооруженных людей врасплох. Первого он сбил круговым учи-ваза, точнее, сото-шуто-учи, в терминологии русбоя — «шееломом», второго — ударом ребра ладони изнутри наружу, как бы возвращая руку, а третьего — ударом агэ-эмпи-учи, то есть локтем снизу вверх, в подбородок. Все трое послушно легли на песчаный берег речушки… чтобы тут же вскочить, словно удары, ломавшие кости, были для них просто оплеухами. Матвей предпринял еще одну атаку, но с тем же результатом: противник держал удары, как индийские мастера мукки-бази, хотя Матвей был точен и поражал их в нервные узлы. Такие удары обычно приводили к шоку и потере сознания, однако бойцы падали и тут же вставали, как заговоренные, и наступил момент, когда один из них успел дать очередь из автомата. Бой длился всего четверть минуты. Но Матвею показалось, что долго, потому что жил он сейчас гораздо быстрее.

— Это зомби! — крикнул откуда-то сверху Василий. — Бей в голову, иначе задавят!

Свой совет он подкрепил броском сюрикэна, и один из противников Матвея без звука нырнул лицом в песок. Матвей успел удивиться — как это Василий видит в темноте?! — сообразить, что тот надел инфраптон — прибор ночного видения, уйти от второй очереди, прицельной и почти точной — боевики тройки тоже были экипированы инфраочками, — и, автоматически отбив выпад одного из них, в полную силу ответить тычком хитю, травмирующим дыхательное горло и сонную артерию. Оставшегося соперника — зомби, запрограммированного терпеть любую боль и идти вперед даже с пронзенным сердцем, Матвей добил, воткнув ему в темя десятисантиметровый итакэн — сюрикэн в форме пера. Остановился, прислушиваясь.