– Как там погода?
– прилетел по рации голос Миши Жукова.

– Нормально, - очнулся Денис, - выходим в путь. Будь повнимательнее, если что-то произойдет непредвиденное, ори благим матом.

– Можно и просто матом, - добавил Абдулов со смешком.
– Мы поймем.

– Идем уступом, - сказал Денис, унимая поднявшееся в душе волнение.
– Первым я, замыкающим ты, Слава. Не забывай оглядываться. Мало ли что или кто появится. Вдруг здесь водятся злые крокодилы.

– Вряд ли, - меланхолично заметил Феликс Эдуардович Глинич, поглядывающий на экранчик органайзера, который поддерживал связь с исследовательским комплексом корабля.
– Батя ничего опасного не видит в радиусе десяти километров. Докладывает о гейзерах и каких-то стенах.

– Что еще за стены?

– Локатор фиксирует стены, возможно - это ледяные образования, скалы.

– Где это?

– Да везде, ближайшая всего в километре от нас. Можем подойти посмотреть.

– Нам не стены нужны, а как раз наоборот - проходы между ними. Миша, ты видишь стены?

– Вижу, они действительно повсюду.

– А где же те «снежинки», что мы видели сверху?
– поинтересовался Абдулов.

– Вот эти стены и образуют «снежинки», - сказал Глинич.
– Точнее, мы с плоскости видим «снежинки» как изломы стен.

– Поехали, - решительно сказал Денис, делая шаг… и взлетел над ледяным бугром на полметра: сила тяжести на Плутоне была в десять раз меньше, чем на Земле.

– Оп-ля!
– сделал такой же шаг-прыжок Абдулов.
– Здорово! Однако так мы далеко не уйдем.

– Включаем «кузнечики». Держитесь в пределах прямой видимости.

«Кузнечиками» космонавты называли электроионные движки, встроенные в наспинные ранцы скафандров, которые использовались для перемещения в открытом пространстве. Однако слабая сила тяжести на Плутоне позволяла использовать «кузнечики» и здесь.

Поднялись над ледяной бугристой поверхностью на два метра, медленно двинулись в туман, определив направление на массив металла в десяти километрах, представляющий собой американский шаттл «Калифорния».

У Дениса снова сильно забилось сердце, участилось дыхание - в преддверии встречи с Кэтрин (дай бог, чтобы она была жива!), что отметил и медицинский анализатор скафандра, проговорив заботливым женским голосом:

– Рекомендую успокоительные процедуры, полный покой, расслабление. Думайте о приятном. Для релаксации советую принять эуфан.

– Спасибо, - буркнул Денис, на мгновение отключив рацию, - я обойдусь.

Корпус «Амура» скрылся за пеленой тумана. Отряд окунулся в бело-голубоватое ничто без дна и границ, глазу не за что было зацепиться в этом пространстве, и лишь тепловизоры, изображение которых проецировалось на лицевую пластину шлема, помогали различать провалы и твердые предметы, возникавшие на пути в двадцати-тридцати метрах.

По-прежнему из глубин белесого ничто, скрывающего ледяной ландшафт Плутона, доносились необычные звуки, и по-прежнему американский шаттл «Калифорния» не откликался на радиовызовы, будя у экипажа «Амура» мрачные предположения.

В белой мгле появилась более плотная тень, отвердела, превратилась в снежно-ледяной конус, издающий басовитое булькание, будто в гигантской бочке кипела вода. Высота конуса, судя по оценке скафандровых компьютеров, достигала тридцати метров, диаметр - около сотни.

– Можно я посмотрю, что это такое?
– спросил Глинич, не скрывая своей профессиональной заинтересованности.

– У нас мало времени на исследования, - пробурчал Денис, сам испытывая желание посмотреть на конус сверху; энергозапас скафандра был рассчитан всего на двое суток непрерывной работы, и сколько понадобится времени на изучение обстановки вокруг «Калифорнии», никто сказать не мог.

– Я мигом.

Феликс Эдуардович взмыл вверх, растаял в струях белесой пелены. Через полминуты в наушниках раций Дениса и Абдулова раздался его хрипловатый голос:

– Это дыра, ледяной вулкан, точнее - водяной. Из него идет пар с плюсовой температурой. Может быть, я схожу за датчиками и химанализатором? Надо бы установить здесь парочку.

– В другой раз. Возвращайся.

– Такая интересная дырка… я спущусь в нее на пару метров… - Голос Глинича ослабел, потерялся в тресках эфира.

Ландшафт под ногами опустившихся на лед космонавтов вздрогнул, из недр ледового щита донесся низкий прерывистый гул.

– Уходи оттуда к чертовой матери!
– рявкнул Денис.
– Феликс Эдуардович, быстро назад!

Еще один удар-толчок едва не сбил разведчиков с ног. Они вынуждены были включить «кузнечики», поднялись над содрогающейся бугристой равниной на несколько метров.
– …тся я понял, - выплыл из шумов эфира голос планетолога.
– Это действительно гейзер, сейчас он сработает.