– Тебе смешно? Ульфест, ты же один из правителей Гурлиана! А ты… ну, вот о чем ты сейчас думаешь?

– О том, вернулся ли Венчигир, – без запинки ответил принц.

– Что?!

– А что тебя удивило, дедушка? Венчигир пропал еще вчера. Понятно, что я беспокоюсь о своем друге и родственнике.

– Собутыльника под рукой не оказалось? – начал закипать дед. – В «радугу» не с кем перекинуться?

Но Зарфест остановил отца:

– Ты неправ. Если мой племянник не вернулся во дворец, нужно отправить стражников на поиски. Я распоряжусь… Однако вернемся к сгоревшим кораблям. Они погибли до того, как их успели благословить жрецы. Я вижу в этом знак: богам не угоден наш поход к Земле Поющих Водопадов. И я склоняюсь к тому, чтобы отступиться от этой злополучной затеи.

– Ну, ты хорош! – встретила Лейтиса своего атамана, когда тот вошел в заднюю комнату трактира «Шумное веселье». – А это что с тобой за обломки кораблекрушения?

– И крашеный петух в придачу! – добавил Недомерок, валявшийся на кровати в углу.

– Нет, вы слышали? – обернулся Шершень к своим оборванным, измученным спутникам. – Слышали, как тут встречают бесстрашных героев морского сражения? Знакомьтесь, сухопутные лежебоки: это – Вишух, а это – Рябой.

– А это не крашеный петух, – обиженно проскрипел горбун, подняв руку к сидящей на плече птице, – а наррабанский попугай, заморское диво.

– Сам дур-рак! – веско подтвердило заморское диво.

Заявление это не произвело сенсации: компания Шершня уже видела попугаев. А что Недомерок дурак, тоже новостью не было.

Шершень, по-хозяйски усевшись за стол, сказал:

– Я по пути Красавчика встретил. Он там ухлестывал за рыжей певичкой. Я ему нашел более полезное занятие: послал раздобыть нам одежку поприличнее.

– Нам?! – фыркнула Лейтиса. – Ты всех бродяг в округе намерен за наши денежки принарядить?

– Если захочу! – пресек Шершень бунт в самом начале. Два прошедших дня дались ему тяжело, и он был бы рад отвести душу на любом, кто посмеет ему вякнуть поперек характера.

Лейтиса и Недомерок, почуяв бурю, затихли.

Шершень был слегка разочарован. Все-таки хотелось на кого-нибудь с чувством наорать. Но срываться на крик без повода – значит переводить свой гнев на пустое гавканье, которого быстро перестанут бояться. Поэтому атаман раздраженно спросил:

– Вы тут пузо грели у очага или хоть что-то полезное сделали?

– А вот сделали! – просиял Недомерок.

Но рассказать о трудах праведных ему помешал Аруз. Трактирщик внес поднос, на котором было блюдо с кусками жареного мяса, стопка лепешек, кувшин с вином и несколько глиняных кружек, вложенных одна в другую.

Есть хотели все. Поэтому разговоры шли под дружное чавканье. Беседа съехала на другую тему: атаман принялся рассказывать о своих подвигах, начиная от бунта Айсура и его крысиной шайки. Шершень ухитрялся есть и разговаривать, не давясь ни словами, ни свининой. Все слушали увлеченно, даже почти не заметили, как появился Красавчик с ворохом одежды. Впрочем, он сообразил, что к чему, швырнул тряпки в угол, потеснил дружков на скамье и тоже потянулся за куском.

Рябой азартно дополнял рассказ Шершня, пока тот жевал, а горбун Вишух молча ел сам и кормил попугая кусочками лепешки.

Когда речь зашла о захвате Северной башни, атаман кивнул Рябому.

Тот просиял и многословно рассказал, как две пиратки разделались с десятниками и часовым, а затем впустили в башню головорезов. Морские разбойники даже не стали возиться со стражниками, которых хитрые девицы заперли в караулке. Просто подперли со своей стороны дверь крепким брусом. А потом заспорили. Одни говорили, что надо подняться наверх и шарахнуть из катапульты по таможенным кораблям. Другие возражали: мол, они с катапультами не ахти как управляются, еще накроют ядрами своих… Он, Рябой, послушал-послушал, да и смылся потихоньку, благо деньги уже получил вперед…

– А я свой кошелек утопил, – хмуро сообщил Вишух.

– Ты и сам булькнул бы вслед за кошельком, если бы не я! – ухмыльнулся Шершень и объяснил друзьям: – Этого любимчика судьбы волны прибили почти к берегу. А я вовремя сиганул за борт, когда из воды полезла эта ледяная демонская игрушка…

– Какая демонская игрушка? – возмутилась Лейтиса. – Ты про это еще не говорил!

Атаман поведал о морском сражении и о страшном ледяном копье.

– Ну, я-то живо махнул за борт. Плаваю хорошо, добрался до берега чуть дальше пристани. А на этого незадавшегося утопленника я бы и внимания не обратил: мало ли что после боя бултыхался на волнах! Но у него на горбу сидел попугай и орал как ошпаренный.

Вишух отломил еще кусочек лепешки и с нежностью поднес к изогнутому клюву. Он явно считал своим спасителем не Шершня.

– Взял я Вишуха на буксир, – продолжил атаман, – и дотащил до берега. Хотя пернатая тварь и норовила долбануть меня клювом.

– Сам дур-рак! – не стал возражать попугай.

– Уйми свою горластую курицу, – мирно попросил нищего разбойник, – не то я ей шею сверну… Потом мы воспользовались суматохой и ушли подальше – берегом Малой бухты, чтоб не нарваться на подходившие войска. Там встретили Рябого, он успел обойти бухту по другому берегу.