– И без меня! – злобно прошипел Шаушур. – Раз в Гильдии стало такое твориться…

Проходя мимо Дайру, он с ненавистью бросил:

– В Огненные Времена такие, как ты, не смели разевать пасть в присутствии свободных людей!

– Да, почтенный Шаушур, – учтиво отозвался Дайру, – мне уже говорили, что ты прочно застрял в Огненных Временах.

Испытание было уже пройдено, и юноша не считал больше нужным безропотно сносить хамство.

Глава Гильдии жестом указал юноше на скамью у стола, сам сел рядом.

– Я не спрашиваю, как ты раздобыл пуговичник, потому что помню разговор, который мы не закончили… ну, в тот день, когда был арестован Шенги. О дочери Хозяина. А то, что касается Хозяина, я еще не готов обсуждать при всех.

Дайру настороженно молчал. Дорого он заплатил бы, чтобы избежать этого разговора.

– Стало быть, – продолжил Лауруш строго, – ты снова с нею виделся? Может, даже несколько раз?

– Дважды, – неохотно отозвался Дайру.

– И она уже дарит тебе подарки? Да… Шустрый ты паренек. Может, даже успел узнать, кто таков Хозяин?

– Мы с нею об этом не разговаривали, – уклончиво ответил юноша.

– Странно. Шенги говорил, что ты редкого ума парнишка. Что ж ты так сплоховал?

Редкого ума парнишка молчал, стараясь выразить на физиономии кроткое раскаяние: мол, и впрямь что-то сплоховал…

– И почему же она подарила тебе это? – Лауруш тронул полоску черного бархата.

Рука Дайру дрогнула – так захотелось ему накрыть подарок ладонью. Но юноша сдержался и ответил честно:

– Потому что она моя невеста.

– Ого! Даже так? И не боишься после этого идти в Подгорный Мир? Ты представляешь, что с тобой сделает Хозяин, как только узнает, что у его дочери завелся жених?

Дайру уже думал об этом крепко и всерьез. Лауруш говорил о вполне реальной опасности. Подгорный Мир, который и без того не был местом для безмятежных прогулок, теперь будет оборачиваться к Дайру оскаленной пастью каждый раз, едва он пересечет Грань. А ведь с ним будут Нургидан и Нитха, которые сейчас наверняка прыгают от счастья, радуются своей победе.

Нет уж, нарыв нужно резать сразу, пока гной не попал в кровь.

Если дразнить смерть, то в одиночку. Рискуя только собой. Здесь и сейчас.

Дайру поднял на Главу Гильдии бестрепетный взгляд:

– Хозяин уже все знает.

– Думаешь, девчонка ему рассказала?

– Нет. Я рассказал. Только что.

Лауруш широко заулыбался:

– Так вот что ты напридумывал? Могу ли я спросить, с чего это пришло в твою гениальную белобрысую голову?

– Я понял это, когда мы ходили ловить гада, промышлявшего «жгучей тиной». А окончательно убедился сегодня, когда ждал аудиенции у короля.

– Интересно, но непонятно. Поподробнее бы…

– Шенги рассказывал про налет на Портовую бухту. Я подумал: когда пираты обстреляли гавань, Хозяин не вмешивался. Склады горят, люди гибнут – Хозяин бездействует. А вот когда Шенги по голове каким-то обломком попало…

– Угу, понял. Увидел, стало быть, любимого ученика без чувств – и озверел… Мальчик, а ты не сообразил, что в гавани дралось много народу и перепало не только Шенги?

– Сообразил. И еще то, что Хозяин мог подоспеть не к самому началу драки. Но этот случай для меня не главный. Главное – часы.

– Какие еще часы?

– Старые. С пастухом и пастушкой. Я был в гостях у Вианни, видел в доме Хозяина, как танцует эта деревянная парочка. И вспомнил, что точь-в-точь такие же часы висят в прихожей у Главы Гильдии. Конечно, часовщик мог сделать одинаковые часы… но чтобы они одинаково разладились? Чтобы фигурки одинаково качались в танце, словно пьяные?

Лауруш перестал улыбаться.

– Часы… Что-нибудь еще?

– Так, мелочи, но они ложатся в общую картину. Когда мы разговаривали о Вианни, я упомянул, что у нее мягкая коса. И в ответ услышал холодное: «Ты и это успел выяснить?» Интонации ревнивца или отца.

– А отцы – самые ревнивцы и есть, – ровно сказал Лауруш. – Вижу, хватит девчонке бегать без присмотра, пора ее запереть.

– А что это теперь-то изменит? – дерзко бросил Дайру. Он прекрасно понимал, чем рискует.

Лауруш не сразу понял сказанное. А когда понял – задохнулся от гнева.

Дайру сжался, ожидая удара. Но его не последовало.

Человек, сидящий рядом с ним, словно разом постарел. Откинулся к стене, рванул ворот рубахи. С раскаянием Дайру вспомнил, что у Главы Гильдии больное сердце.