Даже новенький серебряный браслет, знак Гильдии, перестал радовать… на время, разумеется…

Шенги постарался отогнать неприятные мысли. Тайна, вошедшая в плоть и кровь, – это часть жизни Подгорного Охотника.

– Раны Тагизура давно затянулись, – продолжал сетовать Глава Гильдии, – но какой заморочник поможет срастись переломанным костям? Тагизур – дурак. Не ходил бы за Грань до праздника… Ну, кого я теперь выставлю сражаться?

– Джарину? – поспешно предложил Шенги, догадываясь, чье имя вертится у Лауруша на языке.

– Джарина ловкая и сильная, но в драке быстро приходит в ярость, перестает соображать и машет мечом как попало. Нет, сынок, по всему выходит, что за меч придется взяться тебе. Если, конечно, не хочешь меня, старого, на поединок выпихнуть.

– Ну, нет, – расхохотался Шенги, – наше с тобой дело – погромче кричать, своего мечника подбадривать. С сегодняшнего дня у Гильдии есть боец посильнее меня. Спорю на лепешку с медом, он сумеет кое-чему научить этих «щеголей», «крысоловов» и всяких прочих Алмазных!

Принц глядел, как его друг идет к дверям фехтовального зала. Улыбка медленно гасла на красивом молодом лице, оно становилось суровым и жестким. Таким оно бывало разве что под маской.

Да, Венчигиру повезло, что вчера был такой напряженный день и старшие соправители не отпускали наследного принца с перламутрового трона. Встреться Ульфест с двоюродным братом сразу, как только тот вернулся во дворец, – не удержался бы принц, сказал предателю-кузену все, что думает о негодяе, бросившем друга и брата в беде.

Но у принца было время подумать: а к чему может привести эта беседа?

Самый страшный и непоправимый вариант – это если о происшедшем станет известно отцу и деду. Конечно, Ульфесту крепко попадет за проказы в обличье бродяги Щегла, но Венчигир пострадает несравнимо сильнее! В лучшем случае его на всю жизнь вышлют из столицы в болотную глушь. А если бдительный дедуля углядит в этой истории злобный умысел погубить принца с целью захвата престола… о, тогда Венчигиру не миновать удавки. Если дед приговорил к смертной казни родную дочь, с чего это он пощадит внука? Ну, может, не будет публичной позорной казни, удавят потихоньку…

Можно, конечно, скрыть от старших государей измену Венчигира (а заодно и свои проделки). Просто сказать ему с глазу на глаз: «Ты предал меня, и я не желаю больше тебя видеть. Убирайся в Замок Желтых Мхов, что достался тебе от матери, и не высовывай оттуда носа, иначе я превращу твою жизнь в кошмар…»

Да, это получится, Венчигир уедет… но что от этого получит Ульфест? Короткое торжество, недолгое удовольствие от свершившейся мести. Потеряет он гораздо больше – друга.

Да, друга. Венчигир рос вместе с ним, делил и ученье, и проказы, и тайны. Кому из молодых придворных вертопрахов может Ульфест доверить свою мечту о возрождении «невидимой стражи»? Любой помчится доносить королю, чтоб выслужиться… А кто из них пошел бы с принцем воровать свитки из старого архива?

Венчигир был очень хорошим другом – до определенного момента.

Вот он, секрет человеческих отношений, открывшийся принцу во время ночных раздумий.

Для дружбы есть свой предел, у каждого человек он свой. Один будет дни и ночи сидеть у постели больного приятеля, вытащит его из Бездны своей заботой – но закроет перед ним сердце, дом и кошелек, если тот разорится. Второй продаст последнюю рубаху, чтобы спасти друга от нищеты, зато в пыточном подвале, под кнутом, наговорит на дорогого сердцу человека столько лжи, что хватит на три смертных приговора. Третий выдержит любую пытку, ни словом не опорочив друга, – но смазливая вертихвостка, пробежав меж двумя мужчинами и бросив на них кокетливый взгляд, превратит в смертельных врагов тех, кто еще недавно готов был отдать за друга жизнь.

Наверное, существует дружба, способная вынести безоговорочно все. Такая, что до самой Бездны – и дальше, за Бездну. Но, выходит, Ульфест такую не заслужил. А потому надо брать от судьбы то, что она дает, и держать крепче.

Венчигир сорвался на жажде власти. И виноват в этом только Ульфест. Чтобы почаще удирать из дворца, он своими руками надел на двоюродного брата священную маску, вложил в руки топорик, усадил на перламутровый престол в тронном зале и даже возвел на носилки, плывущие над толпой во время праздничной процессии.

Но это все равно что дать ручному рысенку, выросшему на молочной каше, кусок мяса с кровью! Венчигир тоже потомок королей, и его предки держались за власть зубами и когтями!

Ульфест, не подумав, подверг дружбу непосильному испытанию. Нет, правда, что за идиотизм – дразнить властью того, кто получит эту власть в случае его, Ульфеста, смерти! Еще спасибо кузену, что яда в вино не подсыпал. Хороший друг… был.

Но, может быть, все можно исправить? Сказать Венчигиру: «Я все знаю, но прощаю тебя…»