Шрифт:
– Вчетвером, вашскобродие... Отошел Пилипенко, вечная память рабу Божьему. Хорошо дрался, малец. И за брата сквитался. Хоть и не с япошками, да все они одним миром мазаны, нехристи...
Лесник отметил, что Буланский, любящий задавать неожиданные для собеседника вопросы, не спросил Диану ни о чем. Но в течение всего разговора не сводил с нее глаз.
Потом были похороны. Тела с привязанным к ногам грузом по одному исчезали за бортом, над каждым боцман скороговоркой бормотал недолгую молитву – в которой, похоже, забыл половину слов. Буланский временно принять на себя обязанности священника отказался категорически, не объясняя причин.
Мертвых арабов Кухаренко напутствовал одной фразой, всех скопом:
– Отправляйтесь и вы к Аллаху своему, если примет, – да токо, сдается мне, к шайтану вам прямой путь выпадает. Аминь.
На подлинном графике этот временной отрезок датирован не был. Русские моряки и родившиеся век спустя арабские террористы легли рядом на морское дно в неизвестно каком году... А с ними Юхан Азиди – несостоявшийся властитель Халифата.
Несостоявшийся повелитель времени.
Человек, убивший сам себя, и оставшийся жить.
Человек, зачавший сам себя, и умерший за сорок лет до своего рождения.
Странная вещь время... А иногда – страшная.
6.
– Ну что же, Николай Иванович, пора прощаться... – сказал Лесник. – Должен заметить, что задание адмирала вы все-таки выполнили.
– Каким же образом? – искренне удивился Старцев.
– Помните утверждение одного из погибших матросов? О том, что немецкий катер очень напоминает «миноносцы-призраки», но последние вроде бы несколько больше его по размерам?
– Помню. Но увы, в наше время подобных катеров не строили. Ни Германия, ни какая-либо иная держава.
– Естественно, пока не строили. Но ваша эскадра прошла слишком близко от «Тускароры». А воды вокруг нее и в самом деле изобилуют призраками – из прошлого и из будущего. Вы же видели пассажирский лайнер конца двадцатого века? Смутный силуэт, постепенно обретающий вещественность и затем вновь ее теряющий. Именно таким образом вашим вахтенным довелось увидеть шнелльботы – причем несколько более поздней постройки, чем тот, с которым пришлось встретиться нам. К тому времени немецкие корабелы увеличили водоизмещение своих торпедных катеров примерно в полтора раза, оставив ту же принципиальную схему. Думаю, не ошибусь, если скажу, что путь вам пересек один из отрядов шнелльботов 2-й германской флотилии, спешащий к проливу Скагеррак.
Лесник мог добавить, что именно там 9 мая 1940 года состоялось морское сражение, надолго ставшее предметом гордости немецких катерников... Но не стал. Ни к чему капитан-лейтенанту знать подробности грядущих войн.
– Значит, наши артиллеристы палили в бесплотные призраки, но отнюдь не сотканные лишь их воображением... В реальные, если можно так выразиться, призраки. И невзначай зацепили подвернувшихся рыбаков, – медленно проговорил Старцев. – Боюсь, трудно будет убедить в том господ из британского Адмиралтейства. Да и российских адмиралов тоже. Ладно, надеюсь, что Рожественский сумеет выпутаться из сей скандальной ситуации без ущерба для российского военно-морского флага. Господин Буланский сказал, что у него есть неплохая версия для адмирала – история, очень похожая на случившуюся, но без фантастических путешествий во времени. Хотелось бы верить, что выдумка Богдана Савельевича сработает.
Сработает, мысленно подтвердил Лесник. Сработает и тут же угодит под гриф «совершенно секретно». По крайней мере, очень хочется надеяться – что история все же идет привычным ходом, а встреча с «Тускаророй» лишь одна из бесследно канувших в Лету тайн рухнувшей Империи.
Старцев достал брегет, крышка открылась с мелодичным перезвоном.
– Однако пора... Наша остановка совсем недолгая, и лучше бы мне находиться рядом со шлюпкой, дабы успеть отплыть как можно дальше. Не хотелось бы невзначай оказаться во временах Рюрика. Надеюсь, что и вам удастся без помех попасть в свое время, хоть и позже, чем вы рассчитывали.
– Что поделать, если из-за всученной Азиди фальшивки мы проехали свою остановку, не заметив платформы... Ничего, сойдем на третьем круге. Могу я напоследок попросить об одном одолжении?
– О каком?
– Оставьте мне один из ваших кольтов. Патроны к моему пистолету закончились.
– Думаете, вероятны новые гости? Берите... – капитан-лейтенант протянул револьвер рукоятью вперед. – Барабан полностью снаряжен, но запасными патронами разодолжить не могу, сам поиздержался. Кстати, имейте в виду – спуск при взведенном курке очень мягкий.
– Спасибо. Если встречу кого-нибудь из ваших правнуков – верну обязательно.
Старцев широко улыбнулся, пожал Леснику руку, пошагал в сторону готовой к спуску шлюпки.
Коллежский асессор Буланский попрощаться с коллегой из будущего не пожелал. Между ними в последние часы выросла невидимая ледяная стена отчуждения, причем исключительно по инициативе Богдана. Выросла после беседы, состоявшейся сразу после похорон.
7.
Отведя Лесника подальше на ют, Буланский начал разговор без долгих вступлений, в довольно резком тоне: