— Газовый баллон взорвался, — рассудительно сказала старуха. — А еще у них там внизу гараж, канистры с бензином... Сейчас начнет рвать.

Пафнутьев прошел на соседний участок, внимательно глядя себе под ноги. На строительном растворе у железного корыта четко отпечатались протекторы мотоцикла. Присев, он долго всматривался в переплетения узоров, медленно перемещаясь вдоль следа, наконец, увидел то, что ожидал — повреждение в виде треугольничка. Да и рисунок протектора был ему знаком. Пафнутьев подошел к забору и долго смотрел на пожар. Потом, преодолевая жар, перелез на голдобовский участок и тут же заметил, как прямо от его ног в сухой от зноя траве к дому идет выжженная полоска. Он осмотрел заросли кустов и увидел канистру. Перевернул ее вниз горлом — на землю потекла струйка бензина. Видно, человек, забросивший ее в кусты, очень торопился и не стал дожидаться, пока выльется бензин до последней капли.

— Суду все ясно, — пробормотал Пафнутьев, отбрасывая канистру в сторону. — Кто-нибудь видел здесь посторонних? — спросил он, выйдя на дорогу.

— Да вроде никого не было... а что? — старуха с костылем подозрительно посмотрела на Пафнутьева.

— Что и требовалось доказать, — пробормотал тот себе под нос.

В это время крыша дома с треском рухнула, провалившись вниз. Из окон первого этажа вырвались тучи искр. Опять тонко вскрикнул мужичонка, закрыв от ужаса глаза, удовлетворенно кивнула суровая старуха, пробежал шепоток по сжавшейся толпе.

— Поехали, — сказал Пафнутьев, усаживаясь рядом с водителем. — Опоздали маленько... Больно шустер парнишка оказался.

— Тот мужик утверждает, что там люди были? — спросил водитель.

— Пьяный, — неопределенно ответил Пафнутьев.

— Допросить бы их...

— Ты же слышал — никто ничего не видел.

— Немало, видно, было всего в этой дачке! — водитель покрутил головой.

— Бог дал, Бог взял, — философски заметил Пафнутьев.

Всю дорогу Света молчала. И Андрей был даже благодарен ей за это молчание, хотя оно уже начинало тревожить его. Он долго петлял по лесным тропинкам, ехал через какое-то бесконечно широкое поле, потом по деревянному мостику они перебрались через речку и через полчаса были далеко от дачного поселка, в котором полыхал невиданный пожар. Андрей следил лишь за тем, чтобы город оставался справа, он как бы объезжал его по кругу, надеясь, что рано или поздно выедет на шоссе.

— Ты как, еще держишься? — спросил он у Светы.

— Держусь, — ответила она. И он не услышал в ее голосе ни усталости, ни раздражения, ни радости. Ее спросили, она ответила. И все. — Ладно, — подумал Андрей. — Главное добраться до нашей берлоги. А там уже легче, там будет видно.

На шоссе они выбрались во второй половине дня. По километровым столбам Андрей понял, где находится — оказывается, лесными дорожками он проехал гораздо больше, чем рассчитывал, и теперь ему пришлось возвращаться. Несколько раз он прибегал к испытанному приему — прятался за рефрижераторами, грузовиками, постепенно обгоняя их так, чтобы мимо постов милиции проскочить незамеченным. Как-то пришлось попросту удирать, когда его засекли, дали знак остановиться, а он в ответ лишь прибавил газ. Гаишник рванулся к мотоциклу, бросился вслед, но Андрей лишь усмехнулся.

— Держись, — бросил он Свете. А через двадцать километров свернул на знакомую тропинку и, выключив мотор, съехал в ложбину. По инерции он проехал еще метров двести по самой деревне, бесшумно вкатился к себе во двор, но не остановился, пока не свернул за угол дома. Здесь уж его наверняка никто не увидит.

— Приехали, — он помог сойти Свете, снял и бросил в траву шлем.

— Надо же... Деревня... — Света потерянно стояла у мотоцикла, словно не зная, как ей поступить.

— Ты в порядке? — спросил он настороженно.

— Почти... Устала... Если бы ты знал, Андрей, если бы ты знал, какие это звери...

— Потом. Как они тебя выманили?

— Сказали, что ты раненый в машине... Выглянула в окно — там действительно машина и человек с забинтованной головой... И я вышла.

— Понятно. Пошли, — Андрей открыл сарай с сеном, бросил сверху одеяло, подушку. — Ложись. Или вначале на речку сходим?

— Нет, не сейчас... Нет сил. Устала... — и Света, подойдя к копне сена, рухнула на одеяло. — Ты не уходи, ладно? Вдруг они вернутся...

Андрей внимательно посмотрел на Свету — она говорила серьезно.

— Они не смогут вернуться.

— Но все-таки не уходи... Ложись рядом, а то я боюсь, что ты уйдешь.

Света говорила странно спокойным голосом, и Андрей никак не мог понять ее состояние. И решил, что лучше не торопиться с расспросами. Все это можно отложить на завтра, на послезавтра, а если удастся, то и вовсе не вспоминать. Он чувствовал на груди легкую тяжесть ее руки, слышал всхлипывающее дыхание и только сейчас начинал приходить в себя, постепенно осознавая все происшедшее. И чем больше подробностей вспоминал, тем более убеждался в том, что все правильно и никак иначе он поступить не мог. Любое другое решение было бы слабым.

— Пепел, — прошептал он. — А сейчас там пепел... Хотя черепушки, может, и найдут...

— А сегодня ты не сказал мне, что я красивая, — произнесла Света ровным голосом.

— Наверстаю.

— Нет, — она покачала головой. — Я уже не буду красивой. Никогда. Они все выжрали. До дна. Они всю меня выжрали.

— Света, ты несешь чушь! Отоспимся, парного молочка попьем, картошки молодой сварим... И через пару дней все это будет далеко. Спи.

— Тебе не противно со мной?

— Кончай трепаться!