— Да, примерно, — Пафнутьев, щурясь, смотрел на низкое закатное солнце. — Пахомов тоже на тебе?

— Они меня обманули. Я должен был только припугнуть... Заварзин заменил патроны. Были холостые, а он вставил с картечью. Я не знал. Я бы не пошел на это.

— А к ним как попал?

— Один из них предложил в мастерской поработать... Подгайцев. Зарплата приличная... Я согласился. Потом то, се... Мелкие поручения, должок... И так далее.

— Тяжелый случай... Пахомов, Заварзин... Теперь еще трое... Что-то ты разошелся... Многовато все-таки, а?

— С этими вы бы иначе поступили?

Ответить Пафнутьев не успел. Со стороны дома вдруг четко прозвучал выстрел. Андрей диковато взглянул на Пафнутьева, вскочил. Он бежал и уже на бегу лицо его кривилось от рыданий. Он понял, он все понял мгновенно, еще когда в ушах стоял звук выстрела. Вбежав в сарай, Андрей увидел, что Света еще жива. И только теперь, вот только теперь в глазах ее он увидел ясный свет понимания. Пистолет лежал рядом, а левой рукой она закрывала рану на груди.

— Вот и все, Андрюша, — прошептала она. — Вот и все... Так лучше, мне так лучше... И тебе...

Не обращая внимания на выросшего в дверях Пафнутьева, Андрей рыдал, не выпуская Свету из рук. А почувствовав, что жизнь уходит из нее, он потерял самообладание — бился головой о стены сарая, выл, как смертельно раненый зверь, и в какой-то момент рванулся к тому месту, где лежал пистолет, выроненный Светой, но Пафнутьев предусмотрительно сунул его в карман.

— Отдай! — кричал Андрей. — Отдай, ради Бога! Прошу, прошу тебя! Отдай! — и бросился на Пафнутьева. — Я не хочу больше жить! Я не хочу...

Вместе с вбежавшим шофером, они скрутили Андрея и уложили на сено. Обессилевший, он широко открытыми глазами смотрел в потолок сарая.

— Отдай пистолет... Это мой... Я тебя не трону... Я никого больше не трону... Отдай, прошу...

— Иди, Володя, — сказал Пафнутьев водителю. — Мы еще с парнишкой поговорим немного, он уже в порядке, он крепкий парень.

Не поднимаясь, Андрей подполз к Свете и лег рядом, уткнувшись лицом в ее рыжие волосы.

— И все, — бормотал он. — И ничего больше не хочу... Ничего не хочу... И уйдите от меня... Я один...

Пафнутьев молча сидел в углу на копне сена. Когда Андрей, вскочив, бросился было из сарая, он взял его за слабые руки и снова уложил на сено. Прошло какое-то время и Андрей забылся, потом у него начался бред, он, видимо, снова стрелял, поджигал дом, несся на мотоцикле между громадами грузовиков... Пафнутьев поднял с пола куртку Андрея и всмотрелся в левый рукав, удовлетворенно кивнул. Обойдя дом, он нашел мотоцикл и прясел у заднего колеса. Убедившись в чем-то, оставил куртку на мотоцикле и вернулся в сарай. Андрей лежал без сознания. Отпущенные ему природой силы кончились. Вместе с водителем Пафнутьев отнес его в дом, уложил в кровать. Послал водителя пройтись по деревне и найти понятых. Пришла тетя Нюра, еще какая-то старушка. Пафнутьев показал им Свету, пистолет, составил протокол, сделал все, что положено в таких случаях. Погрузив Свету на заднее сиденье газика, отправил водителя в город.

Убедившись, что остался один с Андреем, Пафнутьев начал неторопливые поиски. Он переворошил сено, забираясь во все углы, и, добравшись, наконец, до самого верха, в щели между бревнами нащупал холодный ствол винтовки. Спрыгнув вниз, внимательно осмотрел ее. Винтовка действительно оказалась не заряжена. Пафнутьев внес ее в дом и поставил в угол.

Еще раз проверил — Андрей спал. Тогда Пафнутьев с неторопливой основательностью осмотрел карманы куртки Андрея и, не найдя там ничего, вынес в сад. Наклонив мотоцикл, плеснул на нее бензин и, отбросив в сторону, поджег. Он не отошел, пока не убедился, что куртка превратилась в пепел. Разбросав его подвернувшейся палкой, вернулся в дом.

Андрей стонал во сне, вздрагивал всем телом, всхлипывал.

И Пафнутьев все с той же скорбной неторопливостью, словно выполняя последний долг, занялся мотоциклом. Найдя в ящике ключи, завернутые в промасленную тряпку, свинтил оба колеса, а корпус мотоцикла затащил в сарай, забросал досками, присыпал сеном. После этого, прихватив колеса и канистру, сволок их в овраг, облил бензином и бросил сверху зажженную спичку. Колеса вспыхнули, задымили. Убедившись, что уже ничто не помешает им сгореть до железного каркаса, Пафнутьев вернулся в дом.

Андрей сидел на кровати, свесив ноги.

— Где Света? — спросил он.

— Увезли.

— Она умерла?

— Да.

— Вы за мной?

— Да. Отвезу тебя к маме. Мама волнуется, это ей вредно.

— А меня не заберете? Почему?

— Нет оснований. Не можем же мы хватать каждого встречного.

— Объясните...

— Повторяю — нет оснований задерживать тебя по каким бы то ни было подозрениям. Запомни — в Пахомова ты не стрелял. И вообще ни в кого не стрелял. Даже в меня. Понимаешь о чем я говорю?