– Как отнестись, - немного смешался Овсов.

– Не возражаю, - благодушно подхватил Пафнутьев.
– Все это в конце концов, неважно. Доберемся и до настоящего твоего имени. Прекрасно выглядишь, - Пафнутьев оценивающе склонил голову набок.
– После всего, что рассказал мне Степан Петрович... Я не ожидал увидеть тебя в столь цветущем виде.

– Стараюсь.

– Прекрасно парень держится, - кивнул Овсов.
– Другой бы запросто скис. А тут чувствуется настоящая закваска.

– Думаете, крутым парнем был?
– спросил больной.

– О крутизне сказать ничего не могу, а то, что ты был человеком непростым... Это очевидно.

– Что пишут новенького?
– Пафнутьев показал взглядом на газеты.

– Ха, для меня все новенькое.

– Интересно читать?

– Да, - больной неопределенно повертел рукой в воздухе.

– Все понятно?

– Не понял?
– он с удивлением посмотрел на Пафнутьева.

– Поскольку ты кое о чем забыл из своей прошлой жизни, то я и спрашиваю - все ли понятно, о чем пишут наши мыслители, вдохновители, провокаторы и прочая шелупонь?

– В общем... Да.

– Встречаются незнакомые слова?

– Незнакомые?
– больной задумался.
– А, знаете, нет. Не встречаются.

– А эти все брифинги, саммиты, эксклюзивы, консалтинги, которыми, как дерьмом, вымазали русский язык... Эти слова понятны?

– Знаете... Да. А почему об этом спрашиваете?

– Пытаюсь понять, кто ты есть.

– И кто же я?

– - Если мы выйдем на улицу, остановим сто человек и спросим значение слов, которые я только что произнес... Выговорить их второй раз у меня просто нет сил... Так вот, только один из ста сможет объяснить их значение. А для тебя они ясны.

– Я как-то об этом не задумывался... Хотя задумывался о многом.

Овсов молчал, давая возможность Пафнутьеву проявить свою проницательность, умение понять человека, заставить его сказать нечто существенное. Последние слова убедили Овсова, что Пафнутьев действительно может поговорить с человеком с пользой для себя.

– Ты знаешь, что с тобой случилось?
– спросил Пафнутьев.

– Да... Степан Петрович рассказал во всех подробностях. Теперь знаю.

– Но сам не вспомнил, как все это произошло?

– Нет.

– Тебя, наверно, ищут?

– Должны... Если есть кому.

– А кто может тебя искать?

– Друзья... Враги, - улыбнулся Зомби.
– Учитывая характер происшедшего... И тем, и другим я просто необходим.

– Почему?

– Ну... Событие в общем-то из ряда вон... Правильно? Автомобильная катастрофа, тяжкие последствия, материальный ущерб... Погиб человек...

– Это кто же погиб?
– спросил Пафнутьев.

– Я себя имею в виду. Причем, не просто погиб, а исчез... Пропал, не оставив следов. При загадочных обстоятельствах... Так можно сказать?

– Можно, - кивнул Пафнутьев.
– Продолжай.

– А раз так, то необходимо похоронить хотя бы то, что от меня осталось. Головешки какие-нибудь... Но возможны и отклонения... Вот в газете прочитал сегодня... Горы невостребованных трупов - близкие родственники не хотят хоронить - дорого... Нет денег. Случается, что трупы родственников просто выбрасывают на свалки... Их обнаруживают, начинается следствие, проводятся розыскные меры, устанавливают личность трупа, находят его родственников... И выясняется, что никакого преступления нет, человек помер от инфаркта, а обнищавшая родня свезла тело бывшего кормильца на свалку... Новые времена, новые нравы, - больной усмехнулся.

– Ладно, все это я и без газет знаю, - хмуро сказал Пафнутьев. А почему ты решил, что у тебя могут быть враги?

– Ну... Враги должны быть у каждого порядочного человека. Мне так кажется. А если они есть, то им тоже необходимо убедиться, что я погиб. Я здесь уже три месяца, но не видел ни друзей, ни врагов... Это мне кажется странным. Ил" я ошибаюсь?

– Нет, - вздохнул Овсов.
– Не ошибаешься.

– Может быть, я вообще не из этого города? Может быть, меня ищут в других местах?

– Ты из этого города, - сказал Овсов.
– Тебя искали... Вскоре после того, как ты попал к нам, чуть ли не на следующее утро... Да, наутро после операции. Был человек, интересовался...

– Был?
– быстро переспросил Пафнутьев.

– Заглядывал, - с нарочитой беспечностью подтвердил Овсов.
– Молодой такой, румяный, в нынешней униформе - зеленые штаны навырост и черная кожаная куртка.

– А каков из себя?

– Зайди в любой коммерческий киоск и там обязательно встретишь. Короткая стрижка, ежик над невысоким лбом, легкая полноватость от обильной, качественной пищи и частых застольев. Самоуверенность хозяина жизни. Чрезвычайная обидчивость на почве комплекса превосходства. Все они вдруг в одночасье решили, что отныне и навсегда страна принадлежит им. Причем, не просто так, а по закону, по справедливости, поскольку долгие годы они, эти качки с вислыми животами, страдали в лагерях, маялись без свободы слова, воевали за страну и отечество... И вообще, все, что происходило со страной печального за эти десятилетия, это происходило с ними лично. И вот их горести кончились, наконец, они могут взять все свое, когда-то отнятое, обратно. И берут. Такой вот примерно молодой человек приходил ко мне наутро после операции.