– Вот трахнешь меня этой ночью и уйдет, - сказала Вика почти неслышно, но в ее голосе прозвучала такая твердость, что Андрей не решился ни возразить, ни возмутиться, ни обидеться. Он посмотрел Вике в глаза и не увидел там ни вызова, ни решимости. В глазах была печаль и ничего больше. Смысл сказанного дошел до него не сразу, вначале он осознал только одно слово, которое нельзя было не услышать, и только спустя какое-то время в полной мере понял остальное.

– Ну ты даешь, - пробормотал он растерянно.

– Да!
– сказала Вика.
– Иногда. Это мы с тобой уже выяснили, - она легонько повернула его к себе.
– Надо смотреть друг другу в глаза. Чтобы не было недоразумений. Согласен?

– Конечно.

– Я знаю, ты не пьешь... И правильно делаешь... Но я бы все-таки предложила тебе глоточек... Выпей. Сегодня ты уже никуда не уйдешь.
– Не пущу. Выпей и увидишь, что карта твоя, привычная бездарная карта слегка нарушилась... Появится первый козырь, маленькая, хиленькая шестерка бубен...

– Почему бубен?

– А потому, что бубен так похож вот на эту подушку, - она хлопнула ладошкой по цветастой наволочке.
– Идти тебе нельзя, эти звери тебя пришибут, зарежут, застрелят... Они же в бешенстве. А спать здесь можно только на этой кровати. Другого места нет. Не в ванне же! Правда, у кровати такой размер, что можно всю ночь искать друг друга и не найти... Но я тебя найду.

Андрей улыбнулся, провел рукой по ее щеке, запустил пальцы в волосы, привлек к себе. Вика освободилась, шало посмотрела на него.

– Ну? Попробуем? Рискнем?

Андрей, не отвечая, медленно налил себе половину рюмки, долго принюхивался к ней, несколько раз бросил опасливый взгляд в сторону окна и Вика, поняв эти его взгляды сама подошла к окну и поправила штору, а, вернувшись, села на ковер у его ног.

– Знаешь... Боюсь, - сказал Андрей, выпив глоток водки.

– Я тоже, - быстро ответила Вика.

– Знакомый разговор...

– На эту тему все разговоры знакомые!
– она вскочила, подошла к шкафу, распахнула дверцу.
– Вот пижама...

– Твоя?

– Нет. Твоя. Вот полотенце... Бери и дуй в ванную. А я здесь сделаю остальное. Как говорят картежники... Карта - не лошадь, к утру повезет.

– Ну, ты даешь, - пробормотал Андрей, поднимаясь.

Вернувшись из ванны, Андрей увидел, что верхний свет выключен, что комната освещена лишь сумеречным светом экрана телевизора, а Вика лежит в кровати под одеялом, и, заложив руки за голову, смотрит передачу.

– Представляешь, какой кошмар!
– воскликнула она, увидев Андрея. Оказывается предсказатель Нострадамус пятьсот лет назад сказал, что большевики продержатся семьдесят три года и семь месяцев!

– При Нострадамусе не было большевиков.

– Но он условно сказал... Назвал их безбожниками, варварами, еще как-то... Разрушители церквей...

– Он не сказал, когда они вернутся?

– А вернутся?

– Я бы не возражал.

– Садись, - она уже знакомым Андрею жестом похлопала узкой ладошкой по одеялу.

– Давай его выключим, этот телевизор, - предложил Андрей.
– Без Астродамуса разберемся.

– Давай, - легко согласилась Вика и, выпростав ногу из-под одеяла, быстро нашла нужную кнопку. Экран погас и комната погрузилась в темноту. Найдешь меня?

– Буду идти на голос.

– Главное, иди все время прямо, все время прямо... И рано или поздно ты наткнешься на меня.

– Уже наткнулся. Это ты?

– В нашем лесу больше никого нет.

– Да, действительно, это ты, - прошептал Андрей и вздрогнул, ощутив ладонью ее небольшую грудь. От неожиданности он отдернул руку, но тут же протянул снова.

– А узнал как?

– Наощупь.

– Видишь, какая я узнаваемая...

– Ты молодец... Какая же ты молодец! Даже не представляешь!

– Почему... Очень хорошо представляю. Я иногда себя в зеркале вижу.

– Ничего ты в зеркале не увидишь, - прошептал Андрей и сделав глубокий вздох, откинулся на подушку. Пришло ощущение, будто он вернулся откуда-то издалека, вернулся к себе. Его бил легкий озноб - то ли после душа, то ли совсем по другой причине.

– Меня немного колотит, - сказал он.

– Пройдет, - прошептала Вика, прижимаясь к нему всем телом.
– Рядом с такой женщиной, кого угодно будет колотить... Я тоже маленько не в себе.