Шрифт:
– Скажи... А ты и в самом деле смог бы Неклясова живьем в крематорий отправить? Если бы он не вернул меня домой... А?
– Конечно, - ответил Пафнутьев, но как-то буднично, словно речь шла о яичнице. Не услышала Вика в его голосе гнева, огня, страсти, заверений.
– Из-за меня?
– допытывалась Вика.
– Весна, да?
– спросил Пафнутьев.
– Одна девушка только что как глянула на меня из-под зонтика... Не поверишь - содрогнулся. И только тогда дошло - весна.
– Неужели содрогнулся?
– До пяток.
– И пятки содрогнулись?
– По ним прямо изморозь пошла.
– Наверно, хорошая девушка?
– Взглянула хорошо. Саму я, честно говоря, и не рассмотрел... Но ветра гудит голубой напор, и кто-то глядит на тебя в упор...
– Пафнутьев!
– вскричала Вика.
– Ты читаешь стихи?!
– И очень часто, - скромно проговорил следователь.
– Как тебя увижу, так и начинаю... И не могу остановиться.
– Пафнутьев!
– Ну?
– Я тебя люблю.
– И правильно делаешь. Ты полюбила настоящего человека, порядочного... Он не даст тебя в обиду. Опять же взаимностью отвечает... И это.., пить бросил.
– Почти.
– А ты не кори его, ты восхищайся... Почти - это тоже немало, это очень много, дочь моя, - наставительно произнес Пафнутьев.
– Пафнутьев! Ну что ты за человек?! Ну нечему ты не можешь поговорить со мной трепетно, страстно, с горящими глазами, чтобы слезы из тебя катились.
– Я очень часто плачу, - тихо проговорил Пафнутьев.
– Особенно по ночам... Когда ты спишь.
– Боже! Отчего?
– От любви, - прошептал Пафнутьев, смущаясь и казнясь.
– Да ну тебя...
– Вика резко встала, но как-то радостно, словно сняла с себя сомнения. Она понимала - не сможет, не станет Пафнутьев говорить ей о любви со слезами на глазах. И знала - не отступи тогда Неклясов, сжег бы его Пафнутьев в крематории, не задумываясь о последствиях сжег бы. И всю его банду запихнул бы, затолкал бы в печи живьем. И это ей было приятно. Крутые вы ребята, - произнесла она на ходу. И Пафнутьев понял, кого она имела в виду, - Андрей тоже не дрогнул, когда жизнь прижала, когда и от него что-то зависело.
– Между прочим, ты знаешь, какая сейчас температура воды на Кипрском побережье Средиземного моря?
– Понятия не имею.
– Двадцать три градуса.
– Надо же, - вежливо удивился Пафнутьев.
– И меня это вполне устраивает, - с вызовом сказала Вика.
– А тебя?
– Лишь бы тебе было хорошо, - ответил Пафнутьев. И добавил:
– Дорогая.
– Паша, смотаемся, а? На недельку? Говорят, это сейчас даже дешевле, чем в Крым...
– Сегодня уже поздновато, не успеем, - Пафнутьев посмотрел на часы.
– Да ну тебя! Иди умывайся, буду кормить Телефонный звонок раздался поздним вечером, когда Пафнутьев, сидя на диване, внимательно, через лупу рассматривал карту Кипра. Ему нравились названия городов - Лимасол, Ларнака, Пафос...
– Надо же, - пробормотал он.
– Город Пафос. Там должны быть неплохие ресторанчики на берегу моря...
– Паша, разве ты никогда там не бывал?
– Только Пафоса мне и не хватало!
– Совершенно с тобой согласна, - ответила Вика.
– Пафоса тебе всегда не хватало.
И в этот момент раздался звонок. Звонил Шаланда.
– Господи, Шаланда! Ну почему тебе не спится среди ночи?
– простонал Пафнутьев, охваченный дурными предчувствиями.
– Главное, Паша, чтоб тебе и елось, и спалось!
– произнес Шаланда с легкой обидой.
– Главное, чтоб тебе снились сны счастливые и безмятежные. А мы уж побегаем, мы уж попрыгаем, чтоб ничто не потревожило тебя в эту ночь!
– Ну, что там у тебя?
– Ты знаешь, что господин Фердолевский не только банкир, но и бандюга?
– Догадывался.
– А что у него целые склады со жвачкой и прочими материальными ценностями?
– Ишь ты!
– восхитился Пафнутьев.
– Так вот, должен тебе, Паша, доложить, что этот самый Фердолевский очень хитрый человек.
– Надо же!
– Прямо не знаю, чем тебя и удивить, - проворчал Шаланда, но понял Пафнутьев по голосу майора, что все-таки есть у того, чем удивить, чем заинтересовать Пафнутьева в этот вечер.
– Ну, поднатужься уж, удиви!
– Паша.., это... Опять взрыв.