Шрифт:
– Есть у нас Пичем! – сказала Ассистентка.
– Ну, хоть дочку мою посмотрите! Доченька у меня, Поленька Синичкина, талант отменный... ГИТИС недавно закончила... Устроили бы пробу!
– Полли тоже есть! – забеспокоилась Полли. – Все пробы давно сделаны! – и для убедительности взяла Режиссера под руку.
– Вот и славно, барышня! – обрадовался Синичкин. – А другие рольки? Наперсница?.. Как там ее?.. «Дженни-малина»... Проституточка... Поленька моя всегда мечтала воплотить... – он повернулся к одной из юных ведьм. – Да что ж ты стесняешься, глупенькая?! Такой шанс! Ну-ка покажи, чему учили в институте?..
«Упыри» одобрительно зашумели.
Поленька Синичкина робко вышла на помост...
– Мне партнеры нужны! – сказала она. – Подыграете, если что?
Зазвучала музыка. Возник
Музыкальный номер 5
во время которого Поленька сначала робко скинула с себя лохмотья ведьмы, совершив нечто похожее на пародийный стриптиз, затем, оказавшись в черных кружевных чулках, довольно неплохо исполнила призывный танец.
Режиссер, поддавшись ее обаянию, вскочил на помост, подыграв ей в эротической музыкальной сцене...
Полли гневно наблюдала за ними, затем выскочила на помост и попыталась отогнать соперницу.
Страсти, разыгранные в танце этим любовным треугольником, всем понравились.
Раздались аплодисменты.
Директор тоже вежливо поаплодировал, но вдруг, повернувшись в сторону моря, с ужасом прошептал:
– Едут!
По направлению к острову на веслах шло несколько лодок, набитых нищими, бомжами и оборванцами.
Их давно немытые лица заросли щетиной.
Тут же шла лодка с девицами явно сомнительной репутации, которую они дополняли еще более сомнительными жестами...
Отдельной лодкой плыл уличный оркестр, исполнявший какую-то странную мелодию: помесь «Мурки» и знаменитой дворовой песни 50-х годов:
В нашу гавань заходили корабли, Большие корабли из океана...Солировала в этой песне актриса, игравшая жену Пичема.
Сам мистер Пичем стоял на носу лодки с мегафоном и командовал гребцами:
– Р-раз! И! Р-раз! Суши весла! Улыбки на кинокамеру!
Он первым соскочил в воду и пошел навстречу Режиссеру, удивленно наблюдавшему за этой странной флотилией.
– Пополнение, сэр! – крикнул Пичем, соединяя в себе как бы персонаж и актера. – Лихой народец подобрался! Чайки кричат от страха!
– Почему без милиции? – возмутился Директор. – Они же разбегутся!
– Куда? – удивился Пичем. – Да я половину желающих на том берегу оставил!
– Так это не настоящие... нищие? – начал понимать Директор.
– А то какие же?! – обиделся Пичем. – Подбирали в театрах по теме: из Достоевского, из Диккенса.:.
– Но мэрия собиралась иначе, – начал было Директор, но его перебила возмущенная миссис Пичем:
– Собирались? В тюрьму им пора собираться! Жулье! Я им так и сказала: профессионалы всю жизнь ходят с протянутой рукой на сцене, а вы их хотите заменить на самодеятельность? Да в Америке актерский профсоюз вам бы голову оторвал!
И, схватив у мужа мегафон, крикнула:
– Коллеги! Выходи строиться! Проститутки – налево, нищие – направо, ворье – посредине!
Прибывшие, шлепая по воде босыми ногами, с шумом побежали на берег и начали строиться согласно установленному ранжиру...
Массовка выстроилась на помосте, как на плацу.
Режиссер, Директор и мистер Пичем обходили шеренги, разглядывая персонажей.
Те заискивающе смотрели на Режиссера.
Мистер Пичем давал пояснения:
– «Обитатели лондонских трущоб»... это – «петербургские»... «парижские клошары»... «московские босяки», из «На дне» которые... юродивый – из «Бориса Годунова»...
Юродивый вдруг рухнул на колени, протянул руку, заголосил:
– «Мальчишки копеечку отняли! Вели их казнить!..»
– Достаточно! – оборвал Режиссер и бросил юродивому монетку.
– Сцен не надо! Только обозначайте характер!..
Они двинулись дальше, подошли к группе девиц.
– Ну, это сами понимаете... – продолжал Пичем. – «Жрицы любви»! Жертвы социальной несправедливости...
«Жертвы» игриво заулыбались.
– Здесь и «Пышка»... мопассановская... и наши: от Сонечки Мармеладовой до «Соньки – золотой ручки»...
Девушки, каждая обозначив свой типаж, все вместе сделали довольно старомодный «книксен».