Шрифт:
– А вот и ваша лихая компания, мистер Мэкки! – Пичем подвел к бандитскому строю. – Хотите – «Разбойники» Шиллера... хотите – налетчики Бени Крика!
Бандиты радостно поприветствовали Мэкки.
– А этот почему здесь? – Режиссер вдруг заметил среди музыкантов юношу в черных очках. Того самого, что сорвал съемку в павильоне. – Это что, «Слепой музыкант»? Короленко?!
– Я – Мышкин! – с достоинством произнес юноша и снял очки.
Секунду они смотрели друг другу в глаза – Режиссер – неприязненно, музыкант – отрешенно.
– Князь, вам бы встать рядом с Бароном из «На дне»! – посоветовал Пичем и добавил, обращаясь к Режиссеру: – Я разорившихся аристократов тоже позвал... Вдруг пригодятся?
– Все ясно!! – строго сказал Режиссер и взял в руки микрофон. – А теперь, коллеги, выслушайте меня все внимательно! Снимаем – «Оперу», но про нищих. И смета – соответственная! Самый большой гонорар – копеечка юродивому... Других денег нет! Поэтому желающим разбогатеть советую сразу же плыть отсюда вон на том катере... Подробности у нашего Директора, он умеет рифмовать!
Все понимающе промолчали. Никто из строя не вышел.
– Хорошо! – сказал Режиссер. – Тогда продолжим... Снимаем про нищих, но мюзикл!.. В мюзикле главное – кордебалет! В кордебалете главное – слаженность! Общий успех – твой успех! Кто считает иначе и будет тянуть в кадре на себя одеяло – счастливого пути!
И снова никто из строя не вышел.
– Тогда за работу! – Он сбросил пиджак, вскочил на помост, дал знак музыкантам. – Раз-два-три-четыре! Раз-два-три-четыре! Повторяем за мной! Легкий жанр – самый трудный! Петь, двигаться, улыбаться, не потеть! Четыре задачи по Станиславскому! Раз-два-три-четыре!
Режиссер начал показывать танцевальные движения. Массовка с трудом пыталась их повторять...
– Раз-два-три-четыре! – командовал Режиссер и участникам, которые не выдерживали ритма, приказывал: – Все! Спасибо! Переходите на второй план! Не мешать! Вы – отдыхайте! И вы!.. И вы!..
Часть массовки, среди которой оказался и юноша – уличный Музыкант, с выражением досады отходили в сторонку. Остальные старательно выполняли команды.
Темп стал усиливаться. С Режиссером осталась небольшая группа пластичных актеров. Их движения на глазах делались более слаженными, переходя в особый вокально-танцевальный
Музыкальный номер 6
Номер напоминал репетиции кордебалета из фильмов «Corus Lane» и «All that Jazz» Боба Фосса, и пелось в нем об удивительном жанре киномюзикла, когда диалог, вокал и танец неразрывны.
В мюзикле все условно! И все по-настоящему, как в жизни...
Во время этого номера массовка, как бы исполняя и роль декораторов, выстроила на наших глазах «Улицу Лондона» и все необходимое, что нужно было для съемок фильма о похождениях капитана Макхита.
Поздно вечером на берегу залива разожгли костры.
У костров расположилась часть киногруппы.
Ужинали. Пили вино. Отдыхали. Слушали песню заезжего гостя – возможно, А. Розенбаума или А. Макаревича.
Возле Директора сидела Корреспондентка с магнитофоном.
Чуть поодаль – юноша, уличный Музыкант. Рядом лежала скрипка в футляре.
Музыкант листал режиссерский сценарий, но сам иногда посматривал на актрису, играющую Полли.
Та, в свою очередь, бросала косые взгляды на Режиссера и Поленьку Синичкину, о чем-то тихо беседовавших в сторонке...
Корреспондентка брала у Директора интервью:
– Это про что будет фильм?
– Ну, как сказать... Про бандитов, проституток... много песен, много шуток! – привычно срифмовал Директор. – В общем, музыкальное кино... по пьесе... Джон Гей. Писатель был такой, английский. Прочтите!
– Да некогда! – вздохнула Корреспондентка. – Мне материал завтра сдавать... Вы вкратце...
– Ну, если вкратце... Мэкки-нож бандитом был... Разных девушек любил... Жил довольно весело... В конце его повесили...
– Не фига себе, сюжетик! – ахнула Корреспондентка. – Интересно!
Музыкант не выдержал, вмешался в разговор:
– Вы извините... Мне кажется, это не совсем так! Опера – высокий жанр. Там все глубже и серьезней...
– Уйдите, князь! – сказал Директор. – Не возникайте!..
Юноша вздохнул, снова полистал сценарий, потом подошел к Полли:
– Извините... Вы меня не помните?
– Нет! – сухо ответила Полли. Она была уже довольно известной актрисой и к назойливым приставаниям поклонников привыкла.