Шрифт:
Ветер... Плеск волн... Скрежет дверей...
Постепенно из звуков и шорохов стал возникать
Музыкальный номер 7
Та самая, главная, музыкальная тема, которая пробивалась к нашему уху с самого начала фильма, с первого кадра, когда Музыкант в городском подземном переходе пытался изобразить ее на скрипке...
И при свете луны в многочисленных коридорах крепости стали возникать люди, в белых париках, белых шелковых чулках и туфлях со сверкающими пряжками...
Они выстроились в почетный строй, а затем напомаженный Макхит, скорее напоминающий Фигаро из одноименной оперы, повел под руку Полли, похожую на всех оперных невест в пышных кринолиновых юбках.
Хор гостей, извергая из глубин вокала самые высокие ноты, начал славить новобрачных...
В утреннем морском небе стрекотало несколько военных вертолетов.
Сквозь оптическое наблюдение им были видны островок Чумовой и киногруппа, проводившая подготовку к съемкам... Через треск лопастей доносились обрывки переговоров летчиков:
– Восьмой! Восьмой! Я – девятый! Что за народ на островке? Чего они делают? Прием!
– Девятый! Я – восьмой! Вижу людей... Вроде пляшут! Прием!
– Восьмой! Я – девятый! Спрашиваю: на хрена они пляшут спозаранку?! Прием!
– Девятый! Я – восьмой! А... – треск в наушниках – ...их знает! Разберись! А то нам выйдет боком! Генерал вз... – треск в наушниках – устроит! Как слышишь? Прием!
– Восьмой! Слышу хорошо! Задание понял!
Один из вертолетов направился в сторону острова.
Это, собственно, очередной
Музыкальный номер 8
повествующий словесно, музыкально и зримо о натурных съемках любого кинофильма и включающий в себя привычные для зрителя кинокадры: актеры гримируются прямо на площадке, коней запрягают в экипаж, каскадеры проверяют кинотрюк, помощник режиссера раздает кофе, группа рабочих сколачивает большой помост с виселицей, кто-то спит, лежа на траве, кто-то сидит в наспех сколоченном туалете без крыши и т. д. и т. п.
Все это при показе сверху очень напоминает встревоженный муравейник, но наши кинематографические муравьи, двигаясь в определенном музыкальном ритме, превращали эту привычную картинку в особое музыкальное действо, которое увидеть, правда, может только камера, установленная под небесами...
Идет съемка.
Улица Лондона. Дом с красным фонарем над дверью.
На стене – плакат, стилизованный под объявления прошлых времен: на нем – рисованный портрет Мэкки, надпись по-английски и трехзначное число – сумма, назначенная за его поимку.
Вдоль стены разгуливает полисмен.
Высоко над фонарем – окна, из которых выглядывают проститутки, свободные от своих утомительных занятий. Они негромко напевают, что-то лирическое и сентиментальное типа:
«Ах, для чего на рассвете Есть на цветочках роса? Ах, для чего нежной деве Слезы туманят глаза?»Голос Ассистентки:
– Женщины Макхита. Дубль первый. Хлопушка.
Девицы в окнах тихо запели:
«Пчелка цветы собирает. Милый целует в уста. Пчелка к цветочку вернется. Милый ко мне – никогда...»К дому с красным фонарем миссис Пичем тащила за руку упирающуюся Полли.
– Идем! – говорила она. – Сумела выйти замуж за мерзавца, умей быть счастливой до конца!
Она решительно постучала в дверь, а когда та открылась, спряталась в укрытие.
В проеме двери появилась заспанная Дженни, в ярком китайском халате.
Секунду она с интересом разглядывала Полли, потом спросила:
– Что вам угодно, сударыня?
– Извините... – забормотала Полли. – Хотела узнать: нет ли случайно среди ваших посетителей джентльмена... по имени мистер Макхит?
– У нас тут не музей, милочка! – ответила Дженни. – «Посетителей» не бывает. Есть гости... Причем инкогнито!..
Она попыталась закрыть дверь, но тут миссис Пичем выскочила из укрытия и потянула дверь на себя.
– Не дури, Дженни! – сказала она. – Нам и нужен инкогнито... Макхит!.. Муж моей дочери Полли!
– Муж? – изумилась Дженни. – И давно это с ним?
– Мы вчера повенчались! – сказала Полли.
– А сегодня его уже ищете в нашем заведении? – Дженни многозначительно улыбнулась. – Видно, темперамент новобрачной оставляет желать лучшего!