– Очень уж мрачно.

– Мрачно?
– Напельбаумовский взгляд, пройдя через толщу народного горя, приобрел испепеляющую силу лазера.
– А где веселость-то взять, она вся на Канарах.

И тут я чего-то озлился:

– Находят люди! А у этого Напельбаума за душой нет ничего, вот он и интересничает.

Художник заморгал часто-часто, сделал несколько глотательных движений, будто проталкивал по пищеводу крутое яйцо, и стал подниматься с дивана. Почувствовал я в этот момент то же, что посетитель зоопарка, вдруг обнаруживший, что горилла, которой он строил рожи, каким-то образом освободилась из клетки. На секретаршу надежды никакой - пока она оторвется от экрана, бородач меня задерет, - бежать как-то стыдно. Безвыходность была полная, и она зажгла в моем теле пламя заячьей отваги. Я сполз со стола, набычился, выкатил желваки и подобрал пальцы в ботинках.

Однако бородач, приведя свою двухметровую тушу в вертикальное положение, обнаружил, что неверно оценил соотношение наших с ним весовых категорий и самая маленькая порция насилия, которой он располагает, наверняка для меня смертельна. Гнев на его лице замутила растерянность как-то надо было наказать щелкопера, но он не знал как. Итут из кабинета вышла Эльвира.

– Николай, вы что хотели?
– обратилась она к Напельбауму сухо, предварительно для контраста одарив меня ласковой улыбкой.

– Да вот дожидаюсь, пока хозяйка твоя освободится.

У бородача к Эльвире, видно, был тот же счет, что у старшего Дубровского к троекуровскому псарю.

– Сегодня точно не освободится, у нее все по минутам расписано.

– Ничего, я подожду.

– Дело ваше.
– Эльвира пожала плечами.
– Небось опять за деньгами?

– Конечно, за деньгами. Но не за теми, какие тебе мерещатся. Материал надо закупать.

Эльвира картинно вздохнула:

– Вы ж на гостиную все закупили.

– Так не у ног тремся, работаем. Готова уже гостиная.

– Ну и притормозите пока. Весь дом вам отделать все равно не по силам.

До Напельбаума вдруг дошло, что Эльвира не из одного удовольствия с ним пикируется, а только что получила от Зульфии полномочия.

– Та-а-ак.
– Запаса воздуха в его сорокаведерной грудной клетке хватило не на три куцых "а", как здесь изображено, а на пару десятков. Так, - после водолазного вдоха повторил он и ринулся в кабинет половчанки.

Эльвира проводила его прощальной улыбкой:

– Надоел до смерти. Устроили ему на свою голову выставку, теперь не знаем, как развязаться. Еще и дачу взялся Зульфии отделывать. Я в ногах валялась. Но она ж упрямая, - Эльвира скосила глаз на секретаршу. "Художник нужен обязательно, а то у всех одно и то же". Вот и кушает теперь- у всех одно и то же, а у нее вообще ничего. За два года, паразит, одну комнату сделал. И слова ему не скажи. Все по дружбе делается, без денег. Только картинки свои ей втюхивает - тысячи по три долларов за штуку.

Подкоп под благосостояние мсье Напельбаума был почти готов, а под мое, наоборот, подводили фундамент. Такое сочетание особенно веселило душу.

– Ну давайте ваше творчество, а то она меня опять сдернет.

Эльвира уселась на диван и взяла мясистыми пальчиками тонкие, бестелесные листы.

Автор, не отдавая себе в том отчета, предполагает, что читатель, хоть и ускоренным маршем, но весь путь писателя должен пройти, и потому для меня было неожиданностью, что Эльвира через пару минут уже подняла глаза:

– Ну что ж, поздравляю.

Я зарделся и по-бабьи махнул рукой.

– Нет, серьезно. Мне понравилось. У нас, конечно, Зульфия главный искусствовед, но думаю, все будет в порядке.

Неожиданно секретарша оторвала лихорадочный взгляд от экрана, выпрямила спину, длинные ее ноготочки застучали по клавишам, как град по стеклам оранжереи. И сразу же дверь кабинета распахнулась, из него вышел опальный художник, за ним Зульфия. Оба улыбались, причем Напельбаум торжествующе.

– Людочка, заполни трудовое соглашение на Николая Густавовича. Спервого числа...
– Зульфия задумалась.
– Давай пока на шесть месяцев.

Бородач милостиво кивнул.

– В графе "вид работ" напиши "Экстрасенсорная биоэнергетическая зарядка черного байхового чая с целью повышения его тонизирующих свойств". Сумма...
– Увидев мое заинтересованное лицо, Зульфия не стала продолжать. Ладно, это потом. А то мы Колю совсем заездили.
– Фраза была обращена уже к Эльвире.
– Преступление, что он все своими руками делает. Да еще и без денег. Кончили с этим, берем подрядчика, Николай Густавович будет его консультировать, ну и присмотрит заодно, чтобы не портачил.