Недовольный официант вернулся с двумя чашечками кофе; Шура достал бумажник и расплатился.

Когда мы снова остались одни, мы продолжали обсуждать, чем могла быть пропитана эта сигара. Шура называл возможные варианты: от Пи-Си-Пи до экзотических растений, о которых я даже не слышала. Шура даже сомневался, была ли вообще в сигаре марихуана.

Мы молча пили кофе. Вдруг на меня нахлынула странная смесь противоречивых чувств: с одной стороны, мне было хорошо с Шурой; с другой, я чувствовала все растущую злость.

Ну что ж, если это все-таки была марихуана, то, значит, я пробую ее в третий раз, и в третий же раз потом злюсь. Очень интересно.

Шура хлопнул себя по лбу и проворчал: "Почему я не обратил внимание на название этой сигары?"

В первый раз после роковой затяжки я искренне рассмеялась. Я совсем забыла, что здесь имел место уникальный случай правдивой рекламы.

Шура криво улыбнулся.

Потихоньку мы успокоились, и Шура начал вспоминать другие случаи передозировки, которые происходили с ним — он называл их "игрой со смертью". Я снова смеялась, и мы заказали еще кофе. Наконец, внимательно посмотрев друг другу в глаза, мы в последний раз спросили: "Как ощущения?", и обнаружили, что вернулись в нормальное состояние — как раз вовремя, чтобы успеть на спектакль в Сан-Франциско.

Мы посмотрели «Иоланту». По крайней мере, все нам говорили, что мы посмотрели «Иоланту» — лично я не помню ничего. Полная амнезия. Единственное, что осталось у меня в памяти — это образ блондинки в розовом платье с блестками.

Только через несколько месяцев мы рассказали Аарону и Грейс, что же заставило нас так поспешно уехать. Мы прямо спросили их, что было в сигаре кроме травы, и они заверили нас, что там была только африканская марихуана, правда, очень сильная. Только одному гостю стало плохо — я сразу вспомнила того беднягу на веранде. Аарон и Грейс были весьма расстроены.

Мы заверили их, что они ни в чем не виноваты. "Ничего страшного не случилось, — улыбнулся Шура, — зато я получил отличный урок: надо обращать больше внимания на названия".

Когда я пробовала марихуану в четвертый и последний раз, я, наконец, смогла извлечь из этого что-то полезное. Прошло много лет после неудачного опыта с «дрэдом», но опять рядом со мной был Шура. Мы съели так называемые "печенья Элис Токлас", получившие название в честь подруги и любовницы Гертруды Стайн. Такой способ употребления марихуаны был весьма популярен, но нам не знаком, поэтому мы решили, что обязаны выяснить, отличается ли действие такого печенья от действия обычного косяка.

В субботу вечером мы приняли ванну и уселись в гостиной в халатах. На столе уже стояло блюдечко с печеньями. Мы переглянулись, и, поймав Шурин взгляд, я засмеялась:

— Мы, что, боимся? Или сомневаемся? Нет, только не это!

— Не забывай, что основное свойство разума — делать выводы из собственных ошибок, не правда ли?

— О, да, верное замечание. Но мы ведь раньше только курили ее. Не можем же мы выражать свое мнение о том, чего не пробовали.

В ответ Шура протянул мне печенье, и мы чокнулись ими, как бокалами вина.

После этого мы пошли в спальню и включили радио — Шура вскоре нашел наш любимый концерт Брамса. Мы легли на кровать, взявшись за руки.

Примерно через полчаса я почувствовала знакомое ощущение замедления времени, мыслей и всего течения жизни. Как и в прошлый раз, ощущения были не очень приятные, так как приходилось справляться с неослабевающим потоком эмоций, но теперь меня успокаивало присутствие Шуры.

— Ну, как дела, киска?

— Сильные ощущения, но я в порядке.

— Прямо захлестывает тебя целиком…

— А ты как?

— Нормально, но все-таки я не очень люблю это вещество.

Я свернулась калачиком и положила голову ему на плечо. Через некоторое время я пошла в туалет, и Шура решил проводить меня. Пошатываясь, я пробралась через гостиную на кухню и, наконец, в ванную. Я прокричала Шуре через закрытую дверь: "Такое впечатление, что я шла сюда пять лет".

После недолгой паузы за дверью раздался голос:

— Хочешь, проведем эксперимент?

— Давай. Что ты там придумал?

— Подожди меня здесь, я схожу за часами.

— Только приходи побыстрее.

Я разглядывала себя в зеркале уже несколько минут, когда Шура снова позвал меня из-за закрытой двери:

— Ты еще здесь?

— По-моему, да.

Я не подумала, что мой ответ мог звучать глупо, но это было все равно: он тоже не очень осознал свой вопрос.

Открылась дверь, и Шурино бородатое лицо, обрамленное седыми волосами, появилось в поле моего зрения.

— Привет, — сказала я, перестав расчесывать волосы.