На этот раз все было точно так же. Я побежала на другой конец веранды, останавливаясь через каждые два шага, чтобы прокашляться. Шура шел за мной.

— Прости, со мной всегда так.

— Ничего страшного. Сейчас прошло? — спросил Шура.

Я осторожно вздохнула и сказала, что мне уже лучше.

Мы разглядывали дом и сад. Наш приятель-художник куда-то исчез, и, пытаясь отыскать его взглядом, я заметила, что человек с сигарой обходит гостей, предлагая еще по затяжке. Он подошел к нам, и Шура сделал еще одну глубокую затяжку. Я последовала его примеру. На этот раз я вдыхала очень плавно и не спеша, так что почти не закашлялась.

После этого Шура сказал Чаку: "Спасибо, я думаю, мы на этом остановимся".

Чак отошел, и Шура сказал мне: "Ты не возражаешь, если я отойду на пару минут, я заметил старого друга. Я бы познакомил тебя с ним, но боюсь, сейчас не вполне подходящее время.

Я засмеялась: "Ага, воображаю, что будет, если во время разговора у меня начнется приход".

"Я вот тоже так думаю", — заулыбался Шура.

"Иди-иди, я буду либо здесь, либо поближе к столу — если вдруг захочу есть."

На этот раз я села лицом к блюдам с пучками зелени, чипсами, оливками и прочими закусками. Я уставилась на клетчатую скатерть и стала ждать, когда все начнется. Насколько я помнила, после обычной травы эффект наступал через десять-пятнадцать минут.

Вдруг на меня словно опустилась тонкая, но звуконепроницаемая оболочка: я перестала слышать голоса людей на веранде, перестала слышать вообще. Это ощущение обволакивающей тишины достаточно хорошо знакомо всем, кто употреблял психоактивные вещества, но обычно оно ассоциируется с состоянием глубокого покоя, мне же казалось, что меня заперли, отрезали от внешнего мира. Вдруг я почувствовала, что меня хотят отравить. В моей энергетической оболочке проделали дыру, и теперь сквозь нее на меня льется ядовитая зеленая жидкость.

Я не могла пошевелиться и беспомощно замерла, чувствуя, что сейчас потеряю сознание или умру. Странно, но я даже не испугалась по-настоящему: мои чувства были парализованы вместе с телом. Но думать я еще могла…

Если я прямо сейчас упаду на бок, то до смерти испугаю гостей, Шура может запаниковать, и потом мне будет очень стыдно перед всеми этими прекрасными людьми. Надо облокотиться на стол — тогда я, может быть, не упаду. Это пройдет, если я не умру, обязательно пройдет.

Я почувствовала, как кто-то положил мне руку на плечо, и услышала далеко-далеко голос Шуры: "С тобой все в порядке?"

Ответить я не могла. Пока я с огромным трудом сохраняла вертикальное положение.

В моем поле зрения появились очертания Шуриного лица. Он опять задал вопрос; слова едва доносились внутрь зеленоватой оболочки: "Ты можешь говорить?"

Я умудрилась слегка покачать головой из стороны в сторону.

"Тогда слушай меня внимательно. Сейчас я донесу тебя до места, где ты сможешь лечь, и выведу тебя из этого состояния. Понимаешь?"

Я медленно кивнула, уставившись в одну точку: я смотрела на свои пальцы, вцепившиеся в край стола.

Я почувствовала, как Шурины большие руки осторожно поднимают меня под мышки, и с удивлением поняла, что стою. Шура медленно подвел меня к шезлонгу на солнечной стороне веранды, аккуратно посадил и сам сел рядом на табуретку, облокотившись на стол.

Он видит, что я не могу повернуть голову, и поэтому старается держаться в моем поле зрения.

"Так, теперь постарайся сосредоточиться на том, что делает моя рука. Смотри, я кладу большой палец на край стола сверху, а указательный прижимаю снизу. Теперь скажи, сколько сантиметров между пальцами, какова толщина крышки стола?"

О чем он? Я почти парализована, а он спрашивает про крышку стола! ЧТО ОН ДЕЛАЕТ?

"Я знаю, это смешно, но, пожалуйста, забудь об этом на секундочку, просто сосредоточься на моих пальцах, и попробуй определить расстояние между ними."

О Боже, неужели мне придется играть в эту абсурдную игру? Кажется, он не оставит меня в покое. Ну что же, попробуем сосредоточиться. Сколько сантиметров между пальцами? Похоже, что пять. Теперь надо открыть рот и сказать ответ.

"Пять, пять сантиметров" — услышала я свой голос.

Шура наклонился ко мне и взял меня за руки: "Отлично, ты сделала это! Теперь ты можешь двигаться. С тобой все в порядке".

Я недоверчиво посмотрела на него, но вдруг заметила, что мои руки уже загораживают глаза от солнца, и что весь паралич прошел. Я встала и нервно заулыбалась.

— Как тебе это удалось? Что это была за чушь про толщину стола?

— Старый фокус. Если можешь заставить себя сильно на чем-то сосредоточиться, то вырываешься из оцепенения. Скорее всего, просто возвращаешь себе контроль над эго. Не знаю как, но это работает.