— А… тело?

— Унесли.

— Вы… не обращайте на меня внимания. Я скоро приду в себя…

Он машинально прижал руку к сердцу, а комиссар наблюдал за ним так же пристально, как в первый раз.

Мосье Парандон сел удобнее, достал из кармана платок и вытер лицо.

— Не выпьете ли что-нибудь?

Адвокат взглянул на деревянную обшивку стены, за которой помещался бар.

— А вы?

Мегрэ Поднялся, взял две рюмки и бутылку уже знакомого ему старого арманьяка.

— Значит, это была не шутка… — медленно произнес Парандон. И хотя голос его окреп, он все еще был странный, бесцветный, какой-то автоматический.

— Вы в затруднении, правда?

И так как Мегрэ молча смотрел на него, добавил:

— Что же вы намерены теперь делать?

— Двое из моих людей сейчас уточняют, чем был занят каждый обитатель вашей квартиры между четвертью десятого и десятью.

— Это произошло до десяти.

— Знаю.

— Без десяти десять… Да, именно без десяти десять Тортю сообщил мне об этом…

И он перевел глаза на большие бронзовые часы, показывавшие одиннадцать часов тридцать пять минут.

— И с тех пор вы так тут и сидите?

— Я зашел туда с Тортю, побыл несколько секунд, но не смог выдержать это и вернулся… Да, именно так… С тех пор я так и сидел в кресле…

Смутно припоминаю, что заходил мой врач Мартен, что-то говорил, но я только кивал головой. Он пощупал мне пульс и куда-то заторопился…

— Ему, кажется, надо было в больницу на консилиум.

— Наверно, он подумал, что я принял наркотик…

— А вам случалось когда-нибудь?..

— Никогда. Но я представляю себе, как они действуют.
– Через открытое окно доносился шелест листвы и рев автобусов на площади Бово.

— Вот уж не думал…

Он говорил сбивчиво, не договаривая фраз, а Мегрэ не сводил с него взгляда. В кармане у комиссара всегда лежало две трубки, и он вынул вторую, целую, набил ее табаком и глубоко затянулся, словно стремясь обрести душевное равновесие.

— Не думали — о чем?

— Вообще… О том, как… О важности… Да, именно — кем она была для меня, о важности этой связи…

И он снова махнул рукой в сторону кабинета секретарши…

— Это так неожиданно!

Может быть, если бы Мегрэ проштудировал все труды по психиатрии и психологии, выстроившиеся в библиотеке Парандона, то был бы более уверен в себе. Вряд ли еще когда-нибудь он так напряженно вглядывался в лицо человека, как в эту минуту. Он не упускал ни одного жеста, ни единого движения мышц.

— А разве вы думали, что это случится с нею?

И комиссар признался:

— Нет!

— Со мною, да?

— С вами или с вашей женой.

— А где она?

— Кажется, еще спит и ничего не знает.

Адвокат нахмурился. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться.

— Значит, она еще не выходила?

— По словам Фердинанда — нет.

— Фердинанд ведь не бывает на той половине.

— Знаю. Сейчас, видимо, допрашивают Лизу.

Вдруг Парандон заволновался, словно от какой-то мучительной мысли.

— Но раз жена не выходила, значит, вы арестуете меня?

Неужели он понял, что убийца — мадам Парандон?

— Скажите, вы арестуете меня?

Парандон встал, выпил глоток арманьяка и вытер лоб ладонью.

— Ничего не понимаю, Мегрэ!

И тут же спохватился:

— Ох, простите, мосье Мегрэ!.. Разве к нам приходил кто-нибудь посторонний?

Постепенно он приходил в себя, глаза оживились.

— Никто. Один из моих людей провел ночь в доме, другой сменил его утром в восемь часов.

— Нужно будет перечесть письма, — тихо сказал адвокат.

— Вчера вечером я читал их много раз.

— Во всем этом есть какая-то нескладица. Будто события вдруг стали разворачиваться совершенно непредвиденно…

Он снова сел, а Мегрэ задумался над его словами. И у него также, когда он узнал о смерти мадемуазель Ваг, возникло ощущение, что произошла какая-то ошибка.

— Вы знаете, она была очень… очень предана…

— Более, чем предана, — уточнил комиссар.

— Вы думаете?

— Вчера она говорила о вас с подлинной любовью.
– Маленький человечек недоверчиво вытаращил глаза, словно не мог допустить, что внушил подобное чувство.

— Пока вы тут принимали двух судовладельцев, я долго беседовал с ней.

— Да, знаю. Она мне сказала… А где же документы?

— Они были у Бода, когда он обнаружил убийство и, потеряв голову, бросился бежать оттуда… Они помяты…

— Это очень важные материалы. На клиентах не должно отразиться то, что произошло в моем доме…