Рождественское утро выдалось серым и пасмурным. Приближался снегопад. В полночь в полусожженных церквях Йорка и окрестностей стали звонить колокола, по старинному обычаю возвещая о победе Христа над Князем Тьмы. Первая рождественская месса прошла в том же самом шатре, где вчера собирались гости. В дальнем конце палатки соорудили походный алтарь, зажгли свечи. Шатер был битком набит: немногие осмелились пренебречь приглашением короля. Конечно, праздник получился странноватый, но все гости хорошо понимали, чего добивался король, устраивая торжество на покоренной земле.

Когда Мэйрин опустилась на колени на холодный пол шатра, ей внезапно почудилось, что за ней кто-то наблюдает. Осторожно, не поднимая головы, она украдкой огляделась, но все вокруг молча дрожали от холода и молились, склонив голову. И все же Мэйрин не в силах была отделаться от странного чувства, будто за ней следят. Как только богослужение окончилось, она быстро обернулась и увидела у самого выхода торопившегося наружу человека, похожего на Эрика. «Не может быть!»— подумала Мэйрин. — Ты замерзла, радость моя? — заботливо спросил Жосслен.

— Жосслен, мне показалось, что в заднем ряду стоял Эрик Длинный Меч. Что ему могло здесь понадобиться? Последний раз, когда я его видела, он был среди приспешников Эдрика Дикого.

— Но ты же говорила, что он присягнул этелингу, Мэйрин. Он должен быть сейчас у него, в Шотландии.

— Тогда почему он здесь? Если бы он присягнул этелингу Эдгару, он должен был бы сейчас находиться в Эдинбурге или в другом месте, где шотландский король справляет Рождество.

— Ты уверена, что это Эрик Длинный Меч, Мэйрин? Возможно, этот человек просто похож на него.

— Нет, — возразила она. — Я уверена, что это Эрик Длинный Меч. Пока мы молились, мне все время казалось, что на меня кто-то смотрит. У меня даже мурашки побежали по коже. И когда я обернулась, он был там. Я увидела его лишь мельком, но это был он.

— Возможно, он находится в свите Коспатрика или Вальтеофа, дорогая. Если он служит кому-либо из них, то неудивительно, что ты видела его здесь. Многие их сторонники и слуги начали понемногу возвращаться к своим прежним сеньорам. Твоя мать говорила, что Эрик Длинный Меч влюблен в тебя. Нельзя винить его за то, что он на тебя смотрел, Мэйрин. Если бы я потерял тебя, то тоже долго не смог бы забыть.

— Как хорошо, что завтра мы едем домой! — воскликнула она. — В Йорке сейчас так тоскливо.

— Милорд де Комбур? — К Жосслену подошел королевский паж.

— Что, мальчик? В чем дело?

— Король желает говорить с вами, милорд. Мне велено привести вас к нему.

— Сначала я должен проводить леди до нашей палатки, мальчик, — сказал Жосслен. — Там ты будешь в безопасности, Мэйрин. С тобой останется Лойал.

Мэйрин кивнула. Ей не хотелось спорить. У нее не было ни малейшего желания снова столкнуться с отвергнутым поклонником. Когда они добрались до своей палатки, Жосслен поцеловал ее.

— Не задерживайся, — тихо попросила она.

Жосслен ласково провел пальцами по ее щеке и с улыбкой заглянул в глаза.

— Я быстро отделаюсь от короля, колдунья моя. — Повернувшись к оруженосцу, он произнес:

— Оставайся с госпожой и в случае необходимости защищай ее так, как защищал бы меня, Лойал.

— Да, милорд! — Шестнадцатилетний Лойал был очень серьезным молодым человеком. Он был вторым сыном в семье, ребенком кузена графа де Комбура; отец Жосслена послал Лойала в Англию вместе со своим старшим сыном. Рауль де Рохан знал, что Жосслену в Англии наконец улыбнется счастье, а сыну его кузена надо пройти обучение в качестве оруженосца перед посвящением в рыцари. Выбор для младших сыновей был невелик: рыцарство или церковь. Лойал буквально боготворил своего хозяина и восхищался его супругой. И теперь ему представился случай подтвердить свое мужество и доблесть в глазах прекрасной Мэйрин.

Мэйрин отлично понимала чувства, которые она вызывала в юном оруженосце. Это совершенно очевидно, тем более что Лойал еще не научился скрывать свое восхищение.

— Сегодня холодно, Лойал. Не хочешь ли посидеть со мной в палатке? — пригласила она юношу.

Оруженосец вспыхнул от смущения и сглотнул слюну.

— Благодарю вас, миледи, но лучше я постою на страже у дверей.

— Да, возможно, так лучше, — согласилась Мэйрин. — Но если ты совсем замерзнешь или если пойдет снег, то не стесняйся, входи. Если ты простудишься или подхватишь лихорадку, то милорду от тебя будет мало проку.

— Благодарю вас, миледи, — повторил Лойал, приоткрывая полог палатки и пропуская Мэйрин внутрь. Когда полог снова опустился, она заморгала, чтобы глаза скорее привыкли к тусклому освещению. И тут чья-то крепкая рука внезапно схватила ее за горло.

— Если будешь сопротивляться, я сломаю твою прелестную шейку. Это было бы очень печально, Мэйрин из Эльфлиа, — раздался у нее над ухом тихий шепот.

Мэйрин заставила себя расслабиться. Она очень испугалась, но понимала, что если утратит контроль над своими чувствами, то ее противник получит преимущество.