— Клейн знает, что содержателю игорного притона опасно иметь дело с полицией. Все же я неохотно соглашусь закрыть притон: это верный доход, и большой к тому же. У нас столько постоянных посетителей, что даже честная игра становится выгодной.

Мартин посмотрел на свои часы.

— Я ожидаю Билла Стэнфорда. Ты хочешь видеть его? Он вернулся из Италии.

Дора взяла папиросу из серебряной коробочки на камине.

— Мне все равно, — сказала она безразлично. — Ты хочешь поговорить с ним наедине?

— Нет, — сказал он, подумав. — Я сегодня видел Одри.

— Где? — спросила она, с изумлением посмотрев на него.

— Она обедала в отеле «Карлтон».

Дора замерла, не донеся спичку до папиросы.

— С кем?

— С Шенноном, и была очень весела. Не бойся, Одри не такая, чтобы выдать тебя.

— Я об этом не думала.

— Может быть, ты недовольна тем, что она обедала с ним одна, не опекаемая никем?

Молодая женщина бросила на него быстрый, подозрительный взгляд.

— Я не люблю, когда ты так шутишь, — сказала она. — Она была прилично одета?

Он кивнул головой:

— У нее был вполне приличный вид, — и очень быстро добавил: — Я никогда не думал, что она так хороша. Шеннон не спускал с нее глаз.

— Вероятно, и ты тоже, — с легкой усмешкой сказала Дора. — Мне очень понравился концерт, Бонни. Кесслер играл великолепно. Я не очень люблю скрипку, но…

— Кесслер не выступал сегодня, — спокойно сказал Мартин, выпуская изо рта клубы дыма и не глядя на жену. — Он простудился и не мог выступить, о чем было объявлено в вечерних газетах. Я удивляюсь, как ты не видела этого!..

Дора только на секунду смутилась:

— Я не отличаю одного скрипача от другого, — небрежно сказала она. — Во всяком случае, его дублер играл великолепно.

— Вероятно, играл Манц, — согласился он.

Она с облегчением услышала звонок в передней. Как глупо было с ее стороны не ознакомиться с именами артистов, которые выступали в этот вечер. Тонгер мог узнать их и сообщить ей программу.

В комнату вошел Билл Стэнфорд. Он очень устал, проведя тридцать шесть часов в поезде. Он приехал прямо из Рима и без предисловий начал рассказывать:

— Графиня выезжает в четверг. Она остановится в Париже и будет здесь во вторник ночью. Я достал фотографию ее диадемы и жемчужного ожерелья. Я думаю, что нам удастся получить и подделки меньше чем за неделю, а тогда все остальное пойдет легко. Стигмен познакомился с ее горничной, он прекрасно знает итальянский язык. Она поможет ему добраться до драгоценностей.

— Я думала, что мы больше не будем заниматься такими делами, — быстро произнесла Дора.

— Я не принимаю непосредственного участия, — резко заметил Мартин, — но все же заинтересован в деле. Но знайте, Билл, если вы принесете сюда хоть одну жемчужину, я заставлю вас пожалеть об этом.

— Я еще не сошел с ума, — презрительно сказал Большой Билл. — Последнее дело не удалось, так что ни одно звено платиновой цепи не попадет сюда. Все устроится очень легко, Элтон.

— Я не желаю иметь ничего общего с этим делом, — вмешалась Дора. — Бонни, зачем ты принимаешь участие в таких грязных воровских проделках? Это изводит меня, я ненавижу это!

Он посмотрел на нее.

— Действительно, — лениво заметил он. — Что для нас какие-нибудь десять тысяч фунтов!.. Как бы мы жили без таких дел?

— Я бы как-нибудь прожила, — сказала Дора.

— Каким образом? Работая иглой? Или давая уроки музыки в буржуазных семьях? Или твоим искусством? Я забыл, сколько ты зарабатывала в неделю, когда я встретился с тобой?..

Она отвернулась от него и сжала губы.

— Ты зарабатывала три или четыре фунта в неделю, — продолжал Мартин. — Я помню, что это составляло баснословную сумму. Ты тогда не задумывалась, какими способами можно добиться успеха и денег.

— Мы можем поговорить об этом, когда будем одни, — сказала Дора, бросив недовольный взгляд на Билла Стэнфорда.

— Биллу известно все. Я знал Билла раньше тебя и, будем откровенны, Дора, он честнее тебя.

Она вскочила с кресла с побледневшим от гнева лицом.

— Как ты смеешь так говорить со мной? — воскликнула она. — Я помогала тебе во всем. Ты обещал не упоминать о прошлом, а теперь бросаешь мне в лицо нелепые обвинения. Ты считаешь это честным?

Он не ответил, но его темные глаза впились в нее со странным выражением.

— Я раскаиваюсь, — проговорил он без особой искренности. — Ты видишь теперь, как глупо говорить о «грязных воровских проделках». У нас нет другого выхода. Я — вор по своей природе и богато одарен в этом отношении. Может быть, это и звучит хвастовством, но все же могу сказать, что я самый ловкий вор в Лондоне. Нет такого дома, в который я не мог бы проникнуть и из которого не мог бы удрать. Я умею взбираться по голым стенам, как кошка, но, пока нет надобности в таком занятии, я предпочитаю более благородное воровство — обыкновенное воровство, которое доставило тебе богатство; ведь все, даже твое обручальное кольцо, добыто воровством. Другие люди просто и честно купили бы его. Поняла? Подумай об этом!