— Направо, — прошептал он, указывая ей направление.

Послушавшись его, девушка повернула в узкий коридор, хотя инстинктивно вспомнила, что пришла не этим путем, и дорога к спасению вела прямо. Прежде чем она поняла опасность, Лэси последовал за ней. Одри медлила только секунду, затем побежала по коридору, в конце которого вели куда-то вверх ступени. В полной темноте она бежала по лестнице, преследуемая по пятам. В своем страхе она не заметила, сколько пробежала ступеней. Внезапно она остановилась. Шаги за спиной стихли. Высоко над головой Одри увидела слуховое окно, но не смогла достать до него. Ей не оставалось ничего другого, как вернуться обратно, и она тихонько начала спускаться по покрытым ковром ступенькам. Она уже дошла до нижней площадки, когда вдруг услыхала тихий звук, звук женского плача. Она прислушалась, но не смогла разобрать, откуда шел этот звук: не то снизу, не то сверху, а может быть, доносился из-за стены, отделявшей ее от соседнего дома, — дома мистера Малпаса. Одри слушала, стоя неподвижно. Рыдание перешло в заглушенный стон и затем прервалось. Только на миг внимание Одри было отвлечено от неминуемой опасности, угрожавшей ей самой. Нигде не было слышно ни звука, не было также видно Лэси Маршалта, и девушка спустилась с лестницы, нервно всматриваясь в темноту, к которой ее глаза уже так привыкли, что она начала довольно ясно различать окружающие предметы. Она спустилась до этажа, на котором находилась маленькая столовая, и дошла до узкого холла. Лэси нигде не было. Она осторожно заглянула в холл, как вдруг чья-то рука обвилась вокруг нее, а другая закрыла ей рот. Ее опять потащили в маленькую столовую, и дверь закрылась за ними.

— Теперь, моя маленькая птичка, мы поговорим толком! — в голосе Маршалта звучало торжество.

Он опустил ее в кресло, и она сидела растрепанная, задыхающаяся, не спуская пристального взора с его лица.

— Если бы я не приказал моим слугам не являться сюда ни под каким видом, то произошел бы настоящий скандал. Вы не хотите выслушать меня? Я не знал, с какой маленькой дикаркой имею дело, — насмешливо сказал он.

Он налил бокал вина и подал ей.

— Выпейте! — приказал он.

Она была близка к обмороку и, чувствуя, что силы покидают ее, забыв осторожность, с жадностью выпила вино.

— К нему ничего не подмешано, можете не бояться, — сказал Лэси. — Одри, теперь вы будете умницей? Я люблю вас, моя дорогая! Вы единственная женщина, чьей любви я действительно желал, хотя и не сознавал этого до нынешнего вечера. Я могу дать вам все, чего пожелает ваша душа, денег больше, чем вы можете представить…

— Вы теряете даром время, мистер Маршалт, — сказала Одри, почувствовав себя лучше от вина. — Я не хочу говорить о том, как вы оскорбили меня, слова мои этого выразить не могут и будут вам непонятны. Я вернусь в отель, вызову капитана Шеннона и расскажу ему все, что случилось.

Он рассмеялся:

— Иными словами, вы позовете полисмена? Хорошо. Но угроза эта слишком стара, и вы не испугаете меня ею. Шеннон человек общества, он знает, что я не пригласил бы леди из Холлоуэйя обедать со мной, если бы… ну, сообразите сами, дитя мое! И он поймет, что вы согласились явиться сюда, зная заранее, что я объяснюсь вам в любви. Может быть, я и дикарь, но метод пещерных людей сокращает время и массу ненужных предисловий. Чаще всего женщины предпочитают его другим.

— Женщины в вашем духе, но я не принадлежу к числу таких женщин, — сказала Одри.

— Клянусь Богом, что вы именно такая женщина, — тихим голосом сказал он. — Вы не только женщина в моем духе, вы для меня воплощение женственности!

Он нагнулся и поднял ее, обхватив своими сильными руками и одной рукой поддерживая ее голову. Она как зачарованная заглянула на миг в его черную душу. Он нагнулся и быстро прижал свои губы к ее губам. Одри была беспомощна. Сознание покидало ее, сердце оглушительно колотилось в груди и, казалось, грозило разорваться. И вдруг она услышала звук отпираемого замка, кто-то вставлял в него ключ. Лэси тоже услышал это и отпустил ее так внезапно, что она упала на колени. Маршалт быстро обернулся. Дверь медленно открылась, и женщина в черном показалась на пороге. Ее пылающий взор переходил с Маршалта на растрепанную девушку на полу.

Это была Дора Элтон. Подняв глаза, Одри встретилась со взором Доры и увидела такую ненависть в глазах сестры, что невольно содрогнулась.

— Я, кажется, не вовремя, — металлическим голосом сказала Дора Элтон.

Она спокойно встретилась со взглядом Маршалта, задыхавшегося от бешенства.

— Ты слишком пристрастен к нашей семье, Лэси! — усмехнулась Дора.

Одри поднялась на ноги и, подобрав свой плащ, неуверенно направилась к двери. Пройдя мимо сестры, она пробежала по коридору и вырвалась наконец на холодный ночной воздух. Ни единого слова не было произнесено, пока не раздался звук захлопнувшейся двери.

— Я не спрашиваю у тебя объяснений, все слишком ясно, — сказала Дора.

Он дрожащей рукой налил себе вина и залпом выпил его, а затем проговорил:

— Я пригласил ее на обед, и она выпила немного лишнего, но ничего плохого не было.

Дора улыбнулась.

— Я не могу себе представить, как это милая Одри выпила лишнее, но женщины меняются под твоим магическим влиянием, Лэси! — и тотчас добавила: — Бонни знает, что я вчера была здесь вместо концерта.

— Мне безразлично, знает ли он это, — проворчал Маршалт. — Если ты так боишься, что Бонни узнает, то лучше не приходи сюда.

Дора опять улыбнулась.

— И, конечно, ты хочешь получить обратно свой ключ? А как он пригодился бы Бонни! Им отпираются ворота, дверь в галерею, эта дверь в твою святая святых. Бонни любит такие ключи.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что между твоей сестрой и…

— Она мне не сестра, но это неважно. Что же касается твоих с ней отношений, то ты негодяй, Лэси!..

Дора не могла больше говорить снисходительно-насмешливым тоном. Она даже лишилась слов, но только на минуту. Дрожа от ярости, Дора выкрикивала: