"Значит, уходили в устье Невки к Крестовскому острову, - сообразил Янис. - Места пустынные, это они правильно учли".

–  Небось приятель комендера какая-нибудь смазливая бабенка, - пошутил он.

О'Хиди сердито фыркнул.

–  Комендер Эгар едва ли интересуется дамами. Во всяком случае, ради свидания он не стал бы рисковать шкурой. Я полагаю, что тут не обошлось без Интеллиджентс-Сервис. По крайней мере, у этого господина, который удил там рыбку, поджидая нас, чертовски подозрительная рожа, у этого мистера Пола.

–  Пол - это фамилия? - спросил Янис. - Никогда не слыхал такой странной фамилии.

–  Да нет, это имя, как вы не понимаете! Апостолы Питер и Пол, знаете? А фамилия какая-то странная, я ее не помню, что-то вроде утки.

О Хиди лукаво усмехнулся.

–  Вы, вероятно, думаете: вот болтливый ирландец! Выболтал служебную тайну. Только эта тайна не ирландская, а английская. Пусть лорды британского адмиралтейства ломают себе головы, как уберечь свои секреты. Меня это не касается. Кстати, Август, я вам сообщу еще одну интересную вещь. Ваш крейсер "Алек", или "Элек"... не даются мне эти русские имена... тоже мы торпедировали. Комендер Эгар за это получил военный крест. На рассвете мы прошли над минным полем, нас провел финн, он когда-то был русским офицером. И в этот последний поход на Кронштадт мы тоже вышли с проводником, с каким-то русским. Но около самых Териок на их катере произошел взрыв, взорвался промежуточный бензобак над мотором. Они повернули обратно, а мы пошли дальше. Вот почему катеров не восемь, а семь.

–  Это все очень интересно, - флегматично сказал Янис. - Очень, очень интересно. Спасибо за откровенность, О'Хиди. Матрос матроса всегда поймет.

На первом же допросе Глинский с жаром стал рассказывать о вечерах, проведенных в доме будущей тещи, о людях, встреченных там, о разговорах, которые велись за столом. Рассказывая, он невольно сгущал краски, преувеличивал, не потому, что сознательно хотел этого, а потому, что после пребывания в одиночной камере, после бессонных ночей, проведенных в мучительных раздумьях, ему действительно все стало казаться иным, чем прежде. Но следователя интересовали только факты и имена. Переживания самого Глинского он вовсе игнорировал.

Глинский решил, что окончательно погиб. Сам, своими руками вырыл себе могилу. Он еще больше утвердился в этом мнении после следующего допроса. Следователь настаивал, чтобы он во всех подробностях вспомнил один день своей жизни, день, канувший в небытие около двух месяцев тому назад. Ничего особенного в этот день не произошло. Глинский закончил составление какого-то отчета. Да, он вспоминает, это был денежный отчет. На документе должна была стоять подпись командира, но командир сошел на берег. Глинский поплелся на "Колывань", на которой в то время держал свой флаг начальник дивизиона. Ведерников оказался там, торчал вместе с Аненковым в ходовой рубке. Командир подписал отчет, и Глинский собрался уходить, но задержался, потому что думал, что они с командиром пойдут вместе.

–  Ведерников действительно вышел вместе с вами? - спросил следователь.

–  Нет, я ушел один. Ведерников разрешил мне отлучиться до вечера после того, как я занесу отчет в штаб.

–  Постарайтесь вспомнить, что задержало Ведерникова. Глинский мучительно думал.

–  Нет, не помню... - виновато сказал он.

–  Может быть, его задержал Аненков?

–  Может быть...

–  Скажите, гражданин Глинский, вы знали Якова Захаровича Лямина?

У Глинского ёкнуло сердце. Наверно, опять подозрительное знакомство.

–  Нет, я не знал такого. Мы не были знакомы. - И робко спросил: - А кто это?

–  Это один старый рабочий, вернее, старый мастер. Его многие знали.

Глинского вдруг осенило.

–  Скажите, он такой невысокий, в фетровой шляпе и в русских сапогах?

–  Да, да, да... - оживился следователь. - Да, это он.

–  Видите ли... - Глинский старался не сказать лишнего. - Я его не знал, но слышал о нем. Кажется, у них с Ведерниковым были какие-то контры. Кажется, гражданин Лямин позволил себе какую-то. .. э... э. .. бестактную выходку, задевавшую честь офицера...

–  Ну, предположим, - кивнул следователь. - А вам откуда это известно?

Глинский замялся.

–  Право, не знаю... кажется, об этом сказал Ведерников как раз в тот день. Ведерников уже вышел из рубки и вдруг быстро вернулся и сказал: "Не хочу встречаться с этим..." Как он его назвал, я не помню.

–  Он сказал, почему эта встреча ему нежелательна?

–  Ну да, из-за этой самой бестактности, боялся, что старик опять что-нибудь такое... ну, ляпнет, что ли!

–  Значит, вы пошли сначала в штаб, а потом куда?

–  К Настеньке... это моя бывшая невеста...

–  Почему бывшая? - удивился следователь, - Обстоятельства изменились... я же не знал... я же не мог себе представить, что она... что ее мать...

–  Понятно, - сказал следователь, пристально разглядывая Глинского.

Глинский еще больше смешался. Что ему понятно, этому следователю?

–  Постарайтесь припомнись: кому вы рассказывали об этом инциденте?

–  О каком i ? - испугался Глинский. - Какой инцидент?

Следователь нахмурился.