Значит…

…западня?

– Предатель! – Быстро соображающий Н'харо вскинул къяхх.

Дгаго оскалился, словно камышовый мйау.

– Нет! Жагурайра не предатель! Моим рослым друзьям надоело слушать, как отцы, говоря одно, делают другое. Слова, принесенные мною тебе, нгуаби, – это слова отцов. Но отцы не решились. Решились дети! – Клычки карлика блеснули сквозь тьму. – Убейте Жагурайру! Если мне не дано жить мужчиной, дайте счастье умереть по-мужски.

Убийца Леопардов опустил къяхх.

– Что делать, нгуаби?

– Атаковать! – Дмитрий встряхнул бьющегося в истерике дгаго, и клычки маленького человека клацнули. – Где дгеббе?

– Убейте меня, – прорыдал карлик. – Убейте!

– Потом. Если заслужишь. Где дгеббе?!

– У мьюнд'донгов. Их много. Очень много.

– Веди, – приказал Дмитрий.

Первые дгеббе, оказавшиеся на пути, стали жертвой собственной беспечности. Их было около трех десятков, они имели точный приказ: проверить, почему молчит пулемет, и они не считали нужным опасаться кучки рассеянных во тьме мятежников. Но идущие вслед им оказались осторожнее…

Преследуя беспорядочно отстреливающихся врагов, воины вырвались из череды улочек на круглую рыночную площадь. И откатились обратно во мглу, встреченные кинжальным огнем. Пулеметы и карабины ударили одновременно с трех сторон, выметая хорошо пристрелянное пространство.

Мьюнд'донги многолюдного Кхарьяйри возвышались на каменистых пригорках шагах в трехстах друг от друга, разделенные неглубоким, очень пологим овражком, по дну которого бежал ручей. Перед строениями, почти в самом центре площади, разгоняя ночь, полыхали два огромных костра.

За кострами и в овражке залегли дгеббе.

Атаковать в лоб было бессмысленно.

Дмитрий повел ладонью сверху вниз, повелевая подтягивающимся урюкам держаться подальше от края огненного круга.

Стрельба постепенно затихла.

С далеких гор потянуло пока еще слабым, нежно-прохладным ветерком. Завздыхала, заворочалась притаившаяся во мраке сельва.

– Мгамба! – позвал Дмитрий.

– Я! – откликнулась ночь.

– Бери своих парней. Задача – обойти противника с левого фланга. Цель – мьюнд'донг. Только будь осторожен, береги людей. Потом зайдешь им в тыл, в овражек, а мы отвлечем огонь на себя.

– Хой, – отозвался ефрейтор.

– Исполняй. А-Джунг, Гайлумба! Выдвигайтесь на малый мьюнд'донг с правого фланга, но держитесь в тени до сигнала.

– Хой, нгуаби.

– Исполняйте.

Дмитрий набрал полную грудь воздуха. Медленно выдохнул.

– Н'харо, жми!

Ждать пришлось недолго.

Кружащийся в теплом воздухе над площадью бумиановый лист еще не успел опуститься на пыльную землю, а на левом фланге уже вовсю разгоралась перестрелка: Убийца Леопардов вызывал огонь на себя. Загрохотало и справа: в дело вступили автоматчики Гайлумбы.

В овражке полыхнули взрывы гранат.

Дгеббе заметались под перекрестным огнем.

В свете уже никого не защищающих костров показались маленькие, пригибающиеся к земле фигурки, бегущие к большому мьюнд'донгу. Уйти было трудно – на отстающих, опрокидывая и наотмашь рубя къяххами, черными волнами накатывалась вопящая тьма…

Не более трети беглецов успели затвориться в мьюнд'донге.

– Прочь от двери! – крикнул Дмитрий.

Волна отхлынула и рассыпалась.

Вовремя!

Из узкой амбразуры плеснуло огнем и треском. Вспарывая утоптанную пыль, по земле пробежали свинцовые муравьи, и фонтанчики мелких камней, взметнувшись, осыпали залегших урюков.

А затем из чрева мьюнд'донга донесся рев.

Грохнуло.

Массивная дверь сорвалась с петель.

Не размышляя, Н'харо и Дмитрий рванулись к дымному входу, увлекая за собой остальных. Внутри странно затихшего мьюнд'донга при неверном свете выгоревших факелов заколыхалась беспорядочная, хрипло дышащая масса.

– Еще огня! – приказал Убийца Леопардов.

Послушно застучали кресала, выбивая искру на просмоленную паклю.

Вспыхнул факел, второй, третий…

Большой зал мьюнд'донга был по колено завален трупами. У порога – поменьше, ближе ко входу в малый – побольше, а в середине – целый клубок сцепившихся в предсмертных объятиях тел, иссеченных ттаями и къяххами.

– А-Джунг, – тихо сказал Мгамба. – А-Джунг…

Отчаянный покоритель девичьих сердец, привалившись к огромному мертвецу-дгеббе, беззлобно и пусто глядел на запоздавших друзей. Ему, исполнившему приказ, нечего было стыдиться.

– Вперед!

В малом зале – снова мертвецы.

Полдесятка дгеббе в зеленоватых, потемневших от крови пижамках и – ничком – полуголый воин с торчащей меж лопаток рукоятью ножа.

По знаку ефрейтора урюки вытащили короткий тесак, осторожно перевернули лежащего.