– Встречайте гостей, соколики, - мрачно сказал он, сдвигая на затылок меховой треух.

– Это каких таких гостей?
– насторожился кок Шариков, которого от слова "гости" бросало в дрожь.

– Бурханов со всем своим штабом - человек пятнадцать - раз; Иван Черевичный с экипажем и отрядом М. Е. Острекина - человек десять - два; Илья Котов с экипажем - человек пять да корреспонденты.

– Бедный Шарик!
– сочувственно вздохнул Яцун, перефразировав столь знаменитое восклицание Гамлета.

Положение действительно складывалось безвыходное. Наша кают-компания размещалась в большой палатке, однако добрую половину ее занимала кухня-камбуз. И можно было только удивляться, как Шариков со своей могучей фигурой умудрялся лавировать между грудами тарелок, кастрюль, бачков и газовых плиток. На другой половине стояли складные столики, за которыми едва умещалось десять - двенадцать человек, так что питаться приходилось в две смены. Да и сам внутренний вид палатки был весьма непрезентабелен. За ночь стены и потолок обрастали, словно белым мхом, густым инеем, а днем, когда газовые конфорки работали на полную мощь, он стаивал, образуя замысловатые потеки всевозможных оттенков.

Но выход пришлось искать. Одни предлагали поставить столы прямо под открытым небом. Другие советовали позаимствовать у аэрологов просторный брезентовый шатер-эллинг, где заполнялись водородом резиновые оболочки для запуска радиозондов. Третьи - соорудить из фанеры и брезента павильон. Наконец после долгих и бурных дебатов, в которых приняли участие все, кроме лагерного пса Мамая, сошлись на идее метеоролога Г. И. Матвейчука: Шарикова на время праздников переселить в рабочую палатку гидрологов, аэрологический шатер перенести к кают-компании, соединив их тамбуром из снежных кирпичей и брезента.

После ужина в нашу палатку, служившую одновременно амбулаторией и киностудией, зашел М. М. Сомов. Меня и Женю Яцуна связывала с ним давнишняя дружба, рожденная долгими трудными месяцами дрейфа на станции СП-2.

Теперь, на СП-3, он своим опытом и знаниями помогал нам в решении многих вопросов. Сомов сбросил меховую куртку, присел на койку и закурил.

– Послушайте, друзья, - сказал Сомов, закуривая очередную папиросу.
– А почему бы вам не соорудить к приезду гостей дом из снега? Ну что-нибудь такое наподобие эскимосской иглу!

– Идея! Ну, Михаил Михайлович... это гениально!
– воскликнул Яцун. Только мы не какую-нибудь захудалую иглу соорудим, а настоящий снежный дворец. Пошли скорее к Трешникову. Получим "добро" - и за работу.

– Торопиза не надо, - сказал Сомов, и мы невольно заулыбались, вспомнив любимую сомовскую присказку, так часто звучавшую на СП-2.Что ж мы к Трешникову с пустыми руками придем? Надо все прикинуть, рассчитать.

– Вот мы этим сейчас и займемся, - проговорил Яцун, извлекая из-под койки пачку бумаги, карандаши и линейку.

Работа закипела. Прежде всего надо было прикинуть объем предстоящего строительства. А он оказался нешуточным.

– Я думаю, кирпичей потребуется штук двести пятьдесят, не больше, сказал Яцун убежденно.

Но Сомов с сомнением покачал головой:

– Двести пятьдесят, пожалуй, маловато. Считайте, только на "бой" процентов тридцать уйдет да на отходы. Так что триста пятьдесят - в самый раз. Кирпичи кирпичами, а кто их резать будет - вот в чем вопрос. Народ-то весь при деле. Гидрологи уже круглосуточную вахту установили. У метеорологов "срок" каждые три часа. Аэрологи со своими зондами совсем запарились, им и на сон времени не остается.

Но Яцун уже не слушал. Расстелив лист ватмана, он торопливо набрасывал эскиз снежного дворца.

Наконец проект был готов, и мы отправились к Василию Канаки, на авторитет и поддержку которого весьма рассчитывали. Он только что расположился на отдых после вахты и встретил нас довольно хмуро. Но Яцун с таким воодушевлением принялся описывать красоты будущего сооружения, что Канаки не устоял и согласился сопровождать нас к Трешникову.

Алексея Федоровича мы застали в палатке метеорологов.

– Ну, с чем пожаловали, бояре?
– осведомился он, улыбнувшись нашему торжественному виду.

Яцун молча развернул перед ним ватман.

– Значит, снежный дворец? Что ж, неплохо. И на сколько персон?

– На сорок, а если потесниться, то и на все пятьдесят.

– Годится. А проект чей?

– Мой, - гордо сказал Яцун.

– Тогда и быть вам, Евгений Павлович, главным архитектором. А прорабом назначаю Сомова. Как, Мих-Мих, не возражаешь?

– По рукам.

Между камбузом и палаткой метеорологов оказалась площадка с ровным плотным снежным покровом. Дворец, поставленный здесь фасадом на юго-восток, идеально вписывался в полукольцо лагерных палаток.