Работа в меру нелегка,

Дела у нас идут почти прекрасно,

За исключеньем пустяка.

И что чехол - не в нем терзанья,

Сгорел движок до основанья.

А в остальном на льдине в океане

Все хорошо, все хорошо.

Алло, алло! Главсевморпуть в волненье.

Удар полученный жесток.

Без промедленья шлите объясненья:

Как погорел у вас движок?

Все хорошо, тепло и безопасно,

Работа в меру нелегка,

Дела у нас идут почти прекрасно,

За исключеньем пустяка.

И что движок - Не в этом дело,

Радиостанция сгорела.

А в остальном на льдине в океане

Все хорошо, все хорошо.

Алло, Мих-Мих, Главсевморпуть в печали,

Всему начальству тяжело.

Как вы в беду ужасную попали?

Как это все произошло?

Мы получили важное сообщенье,

Что скоро будет самолет,

И, как один, оставив помещенье,

Ушли с лопатами на лед.

Мы чистили аэродром,

Как вдруг раздался страшный гром,

Рвануло где-то по краям,

И льдина лопнула к чертям.

Дошел до рации толчок,

На керогаз упал мешок,

И запылал в один момент

За ним палаточный брезент.

Мы были в дальней стороне,

Вдруг видим рация в огне.

Пока мы мчались во весь дух,

Огонь все слопал и потух,

Движок расплавиться успел

И на движке чехол сгорел.

А в остальном на льдине в океане

Все хорошо, все хорошо.

Последние слова песни заглушил громкий хохот. Когда смех утих, Бурханов поднял руку:

– Ну что ж, доктор, считайте, что пианино вы честно заработали. Завтра Илья Спиридонович Котов будет на мысе Челюскин и захватит с очередным рейсом пианино.

5 мая Леня Разбаш принял лаконичную радиограмму: "Буду в шестнадцать ноль-ноль. Везу пианино. Котов".

МЫ ЖДЕМ ВАС, КОСМОНАВТЫ

Если простая поэзия мифа об Икаре, взлетевшем к солнцу на восковых крыльях и погибшем в сияющей небесной синеве, прошла через все века и дожила до наших дней во всей своей простодушной прелести и наивности, то полет Гагарина будет волновать людей, пока будет существовать наша Земля.

К. Паустовский. Новая Эра

– Генерал ждет вас, - сказал летчик-капитан с красной повязкой дежурного на рукаве.

В просторном кабинете за широким письменным столом сидел моложавый генерал с Золотой Звездой Героя. Его имя стало широко известно почти тридцать лет тому назад, во время челюскинской эпопеи. Это было героическое событие, вызвавшее изумление всего мира стойкостью челюскинцев и отвагой спасавших их советских пилотов.

В ознаменование подвига пилотов ЦИК СССР установил высшую степень отличия - звание Героя Советского Союза. И первым это звание было присвоено 20 апреля 1934 года семи летчикам, непосредственно участвовавшим в спасении челюскинцев. Звезда на кителе хозяина кабинета имела номер четыре.

– Садитесь, доктор, - сказал генерал, продолжая читать бумагу, в которой я признал свою докладную.

Я сел.

– С рапортом вашим я ознакомился. Давно были в Арктике?

– Последний раз два года назад.

– За что получили?
– Он показал глазами на значок "Почетному полярнику" на моей тужурке.

– За участие в дрейфе станции "Северный полюс-2".

– Итак, я вас слушаю.

– Известно, - начал я, - что факторы космического полета, и в первую очередь перегрузки и невесомость, могут оказать неблагоприятное воздействие на космонавта. В результате в организме могут возникнуть определенные изменения физиологических функций. Они могут быть длительными, но могут быть и кратковременными. Чтобы их уловить, надо как можно быстрее обследовать космонавта после приземления. Это может сделать врач-парашютист. Он будет находиться на борту поискового самолета и, спустившись на парашюте, проведет медицинский осмотр космонавта, а если потребуется, окажет необходимую медицинскую помощь

– Из кого думаете сформировать группу?

– Наверно, лучше всего подойдут для этой цели авиационные врачи, уже знакомые с космической медициной. Их надо будет обучить парашютным прыжкам. А подготовку по оказанию неотложной медицинской помощи можно провести на базе Института имени Склифосовского.

– Сколько потребуется человек?

– Думаю, что для начала хватит четырех.

– Где собираетесь организовать парашютную тренировку?

Я назвал один из подмосковных аэродромов.

– Ну что ж, добро. Но вы понимаете, какая ляжет на вас ответственность? Еще раз тщательно все обдумайте. Подберите нужных людей, составьте программы подготовки.

Он пододвинул к себе мою докладную и в левом углу красным карандашом размашисто вывел: "Согласен. Н. Каманин".

Два дня просидел я над программой обследования космонавта на месте приземления, а завершив работу, пошел к Владимиру Ивановичу Яздовскому, отвечавшему за медицинскую программу космических полетов.

Владимир Иванович встретил меня на пороге кабинета: