– А для чего этот вирус нужен? – спросил у Романа Комбат.

– Дед пишет, что это очень страшное оружие.

– Оружие, говоришь?

Как любой офицер, Комбат знал, что существует, кроме химического оружия, и бактериологическое. Но сталкиваться с ним ему никогда не приходилось.

– Что же делать? – подумал Рублев.

– Надо сообщить властям, надо позвонить в Москву.

– Резонно, – заметил Комбат. – Вот, прямо отсюда, прямо с берега этой реки, взяли и позвонили в Москву и сказали. Кому надо сообщить? – спросил он у Романа.

– Не знаю, – замялся парень, – он действительно не знал, кому следует сообщить о том, что здесь происходит.

– Ладно, надо добраться до телефона, отделаться от беглых заключенных, сдать их властям и оттуда, может быть, позвонить в Москву.

– В поселок нельзя идти, – снова сказал Роман. – Нельзя! Там нас схватят сразу же. Схватят и уничтожат.

– Как это – уничтожат?

– Забьют палками. Учитель скажет – и забьют всех, до единого. А еще, могут растворить в серной кислоте.

– Точно? – переспросил Комбат.

– Бросят в ванну, полную серной кислоты, и растворят до…

– Ладно, не надо, – сказал Комбат, – успокойся. Это ты, парень, уже бредишь и фантазируешь. Зачем человека растворять?

– Зачем?! – воскликнул Роман, – чтобы другим было неповадно убегать! Чтобы все слушались Учителя и не смели не повиноваться.

– Ну, ты меня и напугал, Роман! Я думал, ты взрослый парень, а ты про серную кислоту. А у тебя дед нормальный?

– В каком смысле нормальный? – насторожился Роман.

– Ну, у него с головой все в порядке?

– Конечно, в порядке! Правда, он очень старый.

Комбат поморщился, словно от резкой зубной боли.

– Ладно. Вот что я тебе скажу, приятель: сейчас мы плывем в поселок, а там будет видно.

А что будет видно в поселке, Комбат еще и сам не знал. Но понимал, что волей случая вовлечен в большую игру, очень большую.

«Кстати, – расхаживая по берегу, решил он, – как доберемся до поселка, позвоню-ка я Бахрушину. Может, он что-нибудь понимает в этих сектантах, вирусах, штаммах? Расскажу ему и спрошу, что делать. Глупостей он не посоветует, не такой он человек».

И от этих мыслей Комбату сразу стало легче.

Он даже похлопал себя ладошами по коленям.

– Что это ты развеселился, Иваныч? – заметил Подберезский.

– Да так, Андрюша, настроение хорошее. Вот, по реке поплывем, каторжников сдадим властям…

– Так чему здесь, собственно говоря, радоваться?

– Да так. Просто, как-то все становится на свои места.

– Что он тебе рассказал?

– Про своего деда. В общем, тут, Андрюха, много непонятного, но, тем не менее…

Все загрузились в катер, и Андрей Подберезский оттолкнул его от берега. Зарокотал двигатель, катер медленно развернулся и двинулся вверх по течению.

Беглые заключенные были мрачны. Они понимали, что, возможно, это их последние часы на свободе, и что как только эти трое сдадут их властям, тут же прилетит вертолет и на них наденут наручники. И прощай свобода! Им повезет, если их не забьют до смерти прямо здесь и они смогут оказаться на тюремных нарах. Но, скорее всего, до этого им не дожить, Грош это понимал прекрасно. Ему все было ясно, как божий день.

Понимал это и Сема. Лишь Петруха, оглядываясь по сторонам, время от времени улыбался.

А еще он смотрел на девушку, которая то и дело начинала плакать. Почему она плачет, Петруха, конечно, не знал. Но ему стало ее жаль.

«Наверное, что-то у нее случилось. Наверное, она с этим парнем сбежала из дому. А может, беременна? Да мало ли какие проблемы бывают у девушек?»

Катер плыл, преодолевая течение. Комбат поглаживал приклад автомата. Река делала поворот.

И тут Гриша Бурлаков резко сбавил скорость.

Он увидел на скале вооруженных людей.

– Иваныч, смотри, – сказал он Комбату.

Тот взял бинокль, приложил к глазам.

– Эй, Гриша, погоди!

Он рассматривал в бинокль людей, стоящих на скале.

– Это не военные, – уверенно сказал Комбат, – странные какие-то люди. Глянь-ка, Роман, не ваши ли это преследователи?

Парень долго и неумело возился с биноклем.

Наконец произнес:

– Да, это они. Все, нам не выбраться, – прошептал он, отдавая бинокль Рублеву.

– Как это не выбраться? – улыбнулся Комбат. – Это ты брось, Роман. Нам надо беглых каторжников властям отдать, тебя в Москву отправить. А ты говоришь, не выбраться.