– Вставай, вставай, – Рублев протянул руку и легко поднял своего соперника, поставив его на ноги. Затем обнял, похлопал по плечам. – Ты уж извини меня, приятель, сам напросился.

Японец заговорил быстро-быстро и только потом понял, что никто его слов не понимает. А он говорил, что подобного соперника у него никогда не было.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Борис Рублев, – пошли лучше по стаканчику пропустим.

Не водки, конечно, а сочку попьем или чаю.

– Сакэ? – воскликнул японец, не до конца поняв Комбата. – Я не пью алкоголя.

– Да не водку, япона твою мать, соку попьешь, легче станет. А лучше чайку круто заваренного, чтобы мозги прояснились.

– Чай, чай, да, да, – закивал японец, прикладывая руку к ушибленному затылку. Он явно пытался восстановить в памяти ход поединка, пытался выяснить, как удалось этому неповоротливому с виду мужчине нанести ему такой быстрый удар, а самое главное, точный и неожиданный. О существовании подобного удара он даже не знал и никогда не сталкивался с такой техникой боя.

«Надо будет расспросить, надо будет взять на вооружение этот прием. Как это русский смог провернуть такой трюк с ним, с одним из лучших в своем деле мастером?»

Все были настолько возбуждены происшедшим, что даже не заметили, как подъехал полковник Брагин. Он возник словно из-под земли и только когда Комбат обернулся, то увидел командирский «уазик» с распахнутой дверкой, как всегда останавливающийся не на асфальте, а на траве. Самое странное, начальник полигона оказался в курсе всего происшедшего, кто-то уже доложил ему по рации, у «Небось, и вызвали сюда», – подумал Рублев.

Брагин крепко пожал руку Борису Ивановичу и похвалил его:

– Сразу понял, мужик ты что надо!

– Да будет вам! Мне бы с вами переговорить следовало, полковник.

– Пошли в машину.

Оказавшись в командирском «уазике», Рублев покосился на шофера.

– С глазу на глаз.

Брагин рассмеялся:

– От него у меня секретов нет. Он настоящий шофер, не только водить умеет, но и язык держать за зубами, не высовывать, когда не просят.

– Куда два япошки поехали? – тут же взял быка за рога Комбат.

– В хозяйство полковника Рапопорта.

– Химик ваш, что ли?

– Да ты, майор, смотрю, уже освоился у нас что надо.

– Какого черта им там понадобилось?

– Знал бы, ответил, – не мудрствуя лукаво признался полковник Брагин.

– И никто не объясняет? Кто же на полигоне хозяин – ты?

– Ну, я, я, – недовольно пробурчал полковник Брагин, даже не заметив, что Рублев перешел на «ты». – Надо мной тоже начальство есть. Приказали – буду выполнять, никуда не денешься.

– Но хоть знать, какого черта они туда потянулись, следует?

– А их, по-моему, все здесь интересует – от того, что подают в солдатской столовой до того, какие носки я ношу.

Машинально Комбат глянул на ноги полковника, но высокие шнурованные ботинки скрывали носки.

– Вот, кстати, чтобы ты, майор, лишних вопросов не задавал, я привез, – Брагин засунул руку в матерчатый карман чехла переднего сиденья и вытащил папку.

– Что это?

– У нас, как всегда, сперва начинают дело, а потом присылают расписание.

– Расписание занятий для японцев? – Комбат уже просматривал страницы, где значились часы занятий и темы.

Расписание выглядело так, словно бы из японцев собирались сделать настоящих спецназовцев.

Тут значились и занятия по борьбе, и подрывные работы, и применение химических отравляющих веществ, защита от них, вождение техники, прыжки с парашютом.

– А я-то думал, они приехали, чтобы как в цирке – посмотреть на нас да посмеяться.

– Нет, скорее, чтобы акробатами стать, – рассмеялся Брагин.

И тут в стекло машины постучал чиновник из Совета безопасности. Брагин вышел, наскоро переговорил с ним, а затем извинился перед Рублевым.

– Мы переговорим, а ты посиди.

– Нет уж, лучше размяться, – и он вышел из машины.

На этот раз шофер при разговоре не присутствовал. Брагин отвел своего собеседника к небольшой будке из силикатного кирпича, где хранились наглядные пособия, и о уем-то с ним долго говорил. О чем именно, Комбат не мог даже догадываться.

«Мало ли дел может оказаться между двумя высокими чинами!»

А разговор тем временем шел именно о нем, о Борисе Ивановиче Рублеве, бывшем командире десантно-штурмового батальона. Больше всего чиновника из Совета безопасности интересовал вопрос – кто порекомендовал Рублева на должность инструктора.