– А кто еще будет?

– Об этом Гриша ничего не говорил. Он сказал, что приготовил для нас сюрприз, и его день рождения мы запомним на всю жизнь.

– Что он, может, на Канары решил нас свозить? Так у меня загранпаспорта нет.

– Какие Канары! Единственное, что Бурлак может устроить, так это завести нас с тобой в какие-нибудь непроходимые дебри, на какую-нибудь Угрюм-реку, засадит в избушку на курьих ножках, вытащит из-под пола пять ящиков водки на всяких там травах и заставит эту гадость выпить.

– Вполне может быть. Так я, в общем-то, и не против водки.

– Настроение не очень, смотрю, у тебя.

– Не против, и все, и настроение мое ты не трогай, сам разберусь.

– Что, не против? – заспорил Подберезский. – А ты знаешь какая там холодрыга, в его тайге долбанной? И водка не поможет.

– А откуда ты знаешь, что в тайгу?

– Ну, не в санаторий же он нас повезет! Не такой человек Гриша.

– А я согласен, – сказал Комбат, – хоть морд вокруг видеть не буду.

– Это ты про нас с Гришей, что ли?

– Нет, не про вас, про всех остальных. Андрюха, я собираюсь.

– Так ты же, Иваныч, за две минуты собираешься. Небось, в свой военный «сидор» все сунешь и готов. А мне еще с контрактами разобраться надо.

– Да засунь ты их, знаешь куда, Андрюха…

– Знаю, что ты сейчас скажешь. Бахрушин тебя научил. Кстати, как он?

– Не знаю, – недовольно буркнул Рублев, – думаю, у него из-за меня неприятностей будет вагон.

– Тогда самое время сматываться, – засмеялся Подберезский. – Ладно, я тебе перезвоню вечером, а завтра утром, думаю, уедем.

– На сколько ты планируешь? – спросил Комбат, хотя понимал, задавать этот вопрос бессмысленно. Такие вещи решаются на месте, под настроение.

– На пять ящиков водки, – ответил Подберезский.

– Ну, тогда, браток, это дня на три.

– А добираться до этой избушки еще, небось, суток трое? Ты же знаешь Бурлака, он заведет в такие дебри, как Иван Сусанин поляков!

Комбат задумался:

– А поляков ли завел Сусанин? Или шведов?

Да, поляков, – сказал он.

– Главное, что завел. Что гадать-то. Я побежал. У меня тут вагон дел.

– Ладно, пока, – Комбат вздохнул, бросил трубку радиотелефона и пошел на кухню попить чайку.

Не прошло и пяти минут, как телефон опять ожил, не успел еще по-настоящему вскипеть чайник. Комбат поднял трубку, уже догадываясь, кто это звонит.

– Здравия желаю, товарищ майор, – послышался голос Гриши Бурлакова.

– Здорово, Григорий! – четко, по-военному сказал в трубку Комбат.

– Как ваше «ничего», товарищ майор?

– Пошел ты, Гриша со своими подколками…

Вот, к тебе в гости собираюсь.

– Вот это да! Вот это я и хотел услышать!

– У тебя день рождения намечается?

– Так точно! – по голосу Борис Рублев догадался, что Гриша Бурлаков немного навеселе, поэтому и избрал такой официальный тон разговора.

– А ты уже принял? – спросил Комбат.

– Так точно, товарищ майор! Взял на грудь в установленных количествах.

– А кто установил?

– Количество, или факт приема?

– Факт приема я установил. Количество.

– Я сам установил. Когда вас ждать?

– Мы завтра собираемся вылететь.

– Будет просто прекрасно! Я вас встречу в аэропорту. Хотите, встречу с девочками?

– Нет, не хочу, Гриша, – сказал Комбат. – А чего тебе из столицы привезти?

Бурлаков секунд десять думал, словно бы прикидывая что ему надо.

– Андрюху, Иваныч, привези, а то он что-то упирается, говорит, у него дел выше крыши.

– Андрюху я привезу, это гарантирую.

– Ну, вот и все. Здравия желаю, до скорой встречи.

– Больше, Гриша, на грудь не бери до нашего приезда, встань на профилактику хоть на сутки.

– Так точно, будет сделано! – в трубке послышались гудки.

На душе у Комбата стало веселее, появилась хоть какая-то, но определенность в будущем. Он знал, что будет делать завтра, а это в его ситуации было немаловажно.

"Значит, завтра в аэропорт, – размышлял Комбат, расхаживая по квартире, – затем самолет взлетит, наберет высоту и двинется на восток.

Гриша будет рад, и все здорово. Хорошо, что я их послал, а иначе как бы я к Бурлаку полетел? Меня бы никто не отпустил. Только устроился и сразу же на неделю срываюсь! В общем, все, что случается, случается к лучшему. Словно бы я предчувствовал, – и Комбат хлопнул в ладоши. – А что бы подарить Бурлаку? – Рублев принялся вспоминать, что нравилось Грише Бурлакову. – Оружие. Но оружие не подаришь, в самолет не пустят".